И замолк.

Воцарилась тишина в которой, показалось мне, от напряжения зазвенел воздух.

Родольфус медленно, будто нехотя, сунул руку в карман.

— Роди, стой! — Рабастан метнулся к брату и попытался его остановить, но тот лишь слегка повёл плечом и Басти отлетел к противоположной стене. На помощь Рабастану подоспел Долохов, пулей вылетевший из кресла.

— Саймон, забери у него палочку, — рявкнул он Трэверсу, пытаясь удержать Родольфуса на месте. Рабастан поднялся на ноги и присоединился к Антонину.

Долохов пыхтел, Рабастан уговаривал брата успокоиться, кто-то истошно вопил «Круцио!», в Джагсона летели красные вспышки, он корчился, выл и размазывал руками сопли, а я не могла оторвать взгляд от лица Родольфуса. Он молча пытался вырваться, Долохов и Басти с трудом удерживали его, а Трэверс безуспешно пытался вытащить из стиснутых пальцев палочку.

…Поток воды, окативший с головы до ног, привёл меня в чувство.

— Извините, Беллатрикс, — невозмутимо произнёс Руквуд, опуская палочку, — мне никак не удавалось привлечь ваше внимание. Не могли бы вы остановиться, полагаю, Джагсон получил достаточно, его смерть может принести лишние проблемы, в первую очередь лорду Лестрейнджу.

Я растерянно опустила взгляд на палочку, ходившую ходуном в моей руке, почувствовала, как саднит сорванное криком горло. Джагсон уже не вопил, а жалко скулил, пытаясь забиться под кресло. Потом взглянула на себя в зеркало над камином. Оттуда на меня смотрел боггарт — те же всклокоченные волосы, безумные глаза, перекошенное жуткой гримасой лицо.

Я машинально пригладила шевелюру, подошла к борющимся мужчинам, отодвинула Трэверса, взялась за палочку и, глядя Родольфусу в глаза, властно потребовала:

— Отпусти.

Он нехотя, через силу разжал пальцы. Его лицо выглядело ещё страшнее, чем моё.

— Вы тоже, отпустите его, — обратилась я к Долохову и Рабастану. Они подчинились. Я положила палочку на стол. Антонин вскинул бровь, но ничего не сказал. Родольфус молча взял её и сунул обратно в карман. Джагсон с воем метнулся за дверь. Мальсибер мягким кошачьим движением поднялся с места и выскользнул следом.

— Я убью его, — хрипло произнёс Родольфус. — Я вызову его на дуэль.

— Спятил? — разозлилась я. — Какая дуэль? Дерутся с равными, а не с … этим. Не позорься! Он своё получил, как раз то, что таким причитается. Всё, закрыли тему.

— Дольф, Белла права, — негромко произнёс Трэверс, явно раскаивающийся в своей неосторожной реплике. Впрочем, его я ни в чём не винила. — Успокойся, она уже всё сделала.

А вот это не самая удачная фраза! И Родольфус тут же это подтвердил.

— Я не нуждаюсь в том, чтобы это делала Белла, — вскинувшись, рявкнул он. — Это моя задача и мой долг!

— Успокойся уже! — заорала я. — Мы семья, если ты не забыл, и я делаю это не вместо тебя, а вместе с тобой. Ты достал своими потугами за всех всё решать, понимаешь, достал!

Разгорался безобразный семейный скандал. Рабастан схватился за голову. Родольфус, понимая отвратительность разворачивающейся сцены, нашёл в себе силы замолчать.

Вернулся Мальсибер.

— Представляете, а там Джагсон с лестницы упал, — заявил он с порога. — Упился в хлам и скатился в подвал. Ничего не помнит.

— Надо же, — очень натуралистично изумился Руквуд, — а ведь Фасмер его предупреждал, что подобная невоздержанность до добра не доведёт.

— Точно, — кивнул Долохов, — дождался, пока мы все тут собрались, улизнул и ужрался как свинья. Хотя, почему как?

— Трэверс, что скажешь? — с лёгкой угрозой в голосе поинтересовался Мальсибер.

— О чём? — невинно уточнил Трэверс. — Я тут зачитался немного, я что-то пропустил?

— Нет, ничего интересного, — мотнул головой Мальсибер и подошёл к столу. — Как партия?

— Лорд Лестрейндж, предлагаю ничью, — Руквуд правильно рассудил, что Родольфусу уже не до игры.

Родольфус непонимающе воззрился на него, потом машинально кивнул.

— Да… Хорошо…

— Я думаю, тебе лучше уйти к себе, — сказала я и, предупреждая возможные возражения, добавила, — Рабастан меня проводит.

Родольфус молча и ни на никого не глядя сорвался с места и вышел из комнаты.

— Беллатрикс, — обратился ко мне Трэверс, — простите, я не думал…

— Я не имею к вам никаких претензий, Саймон. Джагсон искал повод. С вами или без вас он бы его нашёл, — остановила я его и повернувшись к Мальсиберу, произнесла, — Спасибо, Малькольм.

— За что? — беспечно улыбнулся Мальсибер. — Я ничего не сделал, разве что принёс добрую весть. — Он заговорщицки подмигнул и рассмеялся.

— Спокойной ночи, господа, — попрощалась я с соратниками и мы с Рабастаном вышли.

— Басти, с чего Джагсон так взъелся на Родольфуса? — спросила я.

— Да они ещё с Хогвартса терпеть друг друга не могут. Роди был старостой, трепетно относился к своим обязанностям, а Джагсон так и норовил то новичков развести, то у товарищей что-то скрысить, брат его постоянно на место ставил, ни одной аферы не спустил. Потом уже у Лорда его махинации с деньгами и с назначением на рейды раскрыл.

— Но почему он сейчас позволяет себе подобное? Кто он и кто Родольфус!

— Видит, что брат у Лорда в немилости, — вздохнул деверь и попросил: — Белла, ты бы с Роди или по-хорошему, или по-старому, но как-то одинаково, а то если утром по-человечески, а вечером как обычно, он совсем сломается.

— Басти, я бы и сама хотела, — вздохнула я. — Но меня рвут на части долг жизни и проклятие Лорда.

Рабастан сумрачно вздохнул. Возразить ему было нечего.

— И я не понимаю, зачем меня каждый раз доводить до двери, неужели на меня здесь кто-то нападёт или я дорогу не найду?

— Брат считает, что так правильно, — пояснил деверь. — Тебе ничего не стоит, а ему хоть немного легче.

Родольфус всеми силами цеплялся хотя бы за формальные признаки брака, поняла я.

Когда мы пришли, Рабастан пожелал мне спокойной ночи и мы расстались.

Глава 16. Задание

Фасмер несколько раз пытался выяснить, что произошло с Джагсоном, но мы твёрдо стояли на своём: ничего не знаем, ничего не видели, были в библиотеке, смотрели, как Руквуд и Родольфус играли в шахматы. Наконец, он отступился, ещё раз настоятельно попросив, чтобы мы пореже собирались вместе.

Родольфус безвылазно сидел в своей комнате. Передал, что если я пожелаю потренироваться, он всегда к моим услугам, но в качестве партнёра меня полностью устраивал Долохов. Антонин гонял меня нещадно, щитовые чары пригодились сразу же. Впрочем, и я не оставалась в долгу. Нередко после тренировок нам требовалась помощь Фасмера, по счастью, незначительная. Целитель смирился с тем, что мы не бережём ни себя, ни друг друга, и изъятием палочек уже не пугал.

Рабастан большую часть времени проводил