и спровоцировавший весь этот ад, тот главный виновник этой кровавой бойни — он преспокойно взойдет по ступеням, выстланным их трупами, прямо к божественному трону. Будет купаться в овациях и навсегда сбросит с себя оковы старости.

Подобный расклад… ты готов его принять?

Подобный сценарий… ты готов его принять?

Подобный финал… ты готов его принять?

«Нет, я не принимаю», — Клейн, выдержав глухую паузу, внезапно нарушил тишину своим низким, вибрирующим баритоном.

Это эхо тут же раскатилось под сводами каморки, накатывая волна за волной и резонируя в воздухе:

«Нет, я не принимаю!»

Пока этот звук еще бился в ушах, уголки губ Клейна медленно, дюйм за дюймом поползли вверх, сложившись в едкую, самоироничную усмешку:

«Семерка богов уже дала свое негласное добро. Какой, дьявол побери, прок от твоего несогласия?»

Юноша вновь погрузился в свинцовое безмолвие. Лишь спустя долгие секунды он с шумом выдохнул и, сохранив на лице маску ледяной невозмутимости, пробормотал себе под нос:

«Даже если в этом нет ни малейшего смысла, некоторые вещи всё равно кровь из носу надлежит сделать».

В конце концов, в этом мире кот наплакал дел, гарантирующих стопроцентный триумф или железобетонную выгоду.

Клейн едва заметно усмехнулся. Отведя взгляд, он круто развернулся и прошел во внутреннюю комнату своей съемной квартиры.

И пусть он уже выковал свое железобетонное решение, лезть на рожон и рубить сплеча он совершенно не собирался. Юноша кристально ясно осознавал: с его нынешним рангом и боевой мощью, сколько ни бейся лбом о стену, вставить палки в колеса Георгу III ему попросту не по зубам. Любая лобовая атака обернется лишь бездарным, слепым самоубийством.

Ко всему прочему, вздумай он раздуть в Лоэне внутреннюю смуту в столь критический, переломный момент войны, и это почти стопроцентно пустит под откос оборону, позволив фейсакским полчищам прорвать фронт. И тогда счет жертв среди мирных жителей взлетит до небес, в десятки, а то и в сотни раз перекрыв ту кровавую жатву Великого баклундского смога!

«На данном этапе остается лишь планомерно готовить почву. С одной стороны — рвать жилы, наращивая собственную мощь, с другой — виртуозно расставлять капканы и, сжав зубы, выжидать идеальный момент для удара…» — беззвучно, про себя подытожил Клейн. Сноровисто выудив тот самый ком вязкой, черной как смоль субстанции, он отщипнул ровно половину и принялся ювелирно, ровным слоем размазывать эту дрянь по поверхности зеркала.

То был проверенный метод для связи с Ведьмой Трисси.

Увы, даже когда вся эта черная жижа благополучно «испарилась» без остатка, на зеркальной глади так и не проступило ни малейших аномалий.

«Никакого отклика… Неужто Трисси, до смерти перепугавшись ангельской ауры госпожи посланницы, твердо решила наглухо обрубить любые мосты с Германом Воробьем?..» — Клейн лишь беззвучно, с досадой вздохнул. Тяжело опустившись на край кровати, он продолжил размышлять.

Вскоре его мысли вихрем переключились на ту самую зияющую загадку: с какой стати Секта Демонессы вообще вознамерилась подставить плечо королю Георгу III?

'…Во-первых, Ведьмам позарез нужны катастрофы для переваривания зелий и обустройства ритуалов. Во-вторых — Георг III, судя по всему, всучил им некие баснословные гарантии? Посулил зеленый свет на открытую проповедь? Вздор, ортодоксальная семерка ни за что не спустит подобного с рук. Даже если «Темный Император» — это нулевая Последовательность, приплюсуй сюда «Изначальную Демонессу» вкупе с «Истинным Творцом» — этой троице всё равно не по зубам в открытую тягаться с альянсом семи божеств. Разумеется, выстоит ли сам этот союз после кровавой бани мировой войны — тот еще вопрос…

'Если рассуждать логически: ортодоксальные Церкви, прознав о подковерном партнерстве Георга III с Сектой Демонессы, должны были бы костьми лечь, но не позволить Ему вознестись до «Темного Императора»…

'Выходит, Он посулил им нечто совершенно иное? На Пути «Демонессы» уже восседает истинное божество, так что ценных реликвий и характеристик, гуляющих на свободе, там кот наплакал… Смежные Пути? Да это же Путь «Красного Жреца»! Георг III, а вернее, тот самый братец Амона, выудив секреты у «Кровавого Императора» Алистера Тюдора, не только наложил лапы на тайные руины, необходимые для возвышения «Темного Императора», но и разжился Потусторонними характеристиками ангельского эшелона или Запечатанным артефактом нулевого класса из стези «Красного Жреца»?

В реалиях, когда нулевая Последовательность занята, а первой попросту нет в наличии, это, пожалуй, единственный спасительный шанс для верхушки Секты Демонессы штурмовать новые высоты. Да и сама «Изначальная Демонесса» почти стопроцентно пустила бы на это слюни…

Подобный расклад безупречно объясняет, с какой стати Секта Демонессы так рьяно впряглась в эту авантюру… Выходит, та история с поисками «Белой Святой» Катарины, затеянная злым духом «Красного Ангела», далеко не так проста, как Он пытался мне втереть… Хотя стоп, Он же вообще ни словом об этом не обмолвился, лишь виртуозно сыграл на банальной логике и рефлексах, исподволь подтолкнув меня к нужным Ему выводам…'

Мысли Клейна окончательно прояснились. Юноша твердо вознамерился сделать «Белую Святую» Катарину своей первоочередной мишенью и пробить брешь именно через нее. Впрочем, перед этим ему надлежало выслушать пророчество «Королевы Мистики» Бернадетт и докопаться до того, какие именно интриги она сама плетет в Баклунде.

Лишь досконально прощупав обстановку и вооружившись знаниями, можно выудить идеальный шанс и мертвой хваткой вцепиться в него!

На следующее утро «Отшельник» Катлея послушно передала весточку от «Королевы Мистики» Бернадетт:

— Сегодня, в окне между полуднем и половиной первого. Интисский ресторан «Селензо», «Золотой Театр».

Это было название приватного кабинета.

Клейн прибыл на место ровно без пяти двенадцать. Виртуозно пустив в ход иллюзии, он играючи обвел вокруг пальца прислугу и беспрепятственно добрался до заветной двери, где застыл в терпеливом ожидании.

Спустя какое-то время он выудил из кармана золотой брегет и, со звонким щелчком откинув крышку, сверился с циферблатом.

Спрятав часы, сыщик мысленно отсчитал ровно десять секунд, после чего плавно вскинул руку и деликатно постучал в створку «Золотого Театра».

В этот самый миг одна из его марионеток, Кьюнас, вальяжно раскинувшись на скамейке аккурат напротив ресторана, с напускной безмятежностью листал газету. Другой болванчик, Энъюни, затесавшись в гущу студентов, с энтузиазмом раздавал прохожим листовки, клеймящие позором злодеяния фейсакских захватчиков. Разумеется, эта троица то и дело молниеносно, незримо менялась местами, наглухо сбивая с толку любого потенциального соглядатая и не позволяя запеленговать истинные координаты кукловода.

— Войдите, — донесся из-за двери мягкий голос Бернадетт.

«А она, погляжу, чертовски хороша. Я ведь даже не почуял её присутствия внутри, да и как она туда просочилась, не уловил… Впрочем, я благоразумно не стал включать