с лодыжкой показались из-под занавески. На шее выступили бисеринки пота. Сердце у девочки ёкнуло, когда капитан прокашлялся, но его хмурый взгляд был адресован одному из солдат, стоявшему рядом с Лоренсом.

– К тебе это тоже относится. Держимся вместе, понятно? Без моей команды никто и пальцем пошевелить не имеет права. Вам всё ясно?

Ему ответили, что да – всё ясно. Тем временем Эмма, уже совладав со страхом, вытянула ногу ещё дальше. И ещё…

Наконец большой палец коснулся бумаги. Победа!

Она прижала его к деревянному полу и стала медленно подтаскивать к себе, морщась от лёгкого шелеста бумаги по доскам. К счастью, никто не обратил внимания на то, как объявление ускользнуло за занавеску.

Эмма украдкой выглянула из укрытия и обнаружила, что теперь все охотники стоят к ней спиной. Капитан о чём-то увлечённо рассказывал своим подчинённым, и у девочки появилась удачная возможность высунуться наружу и подхватить листок рукой.

С колотящимся сердцем Эмма юркнула обратно за занавеску и прижала объявление к груди, стараясь не издавать ни шороха. Сейчас ей казалось, что бумага хрустит как-то непривычно громко.

– Что ж, за мной, – объявил капитан, и Эмма едва не осела на пол от облегчения.

Охотники на ведьм, шаркая и топая, царапая доски грубыми ботинками, ушли дальше по коридору.

Девочка очень долго ждала, пока их шаги стихнут вдали, и только потом решилась взглянуть на объявление о розыске.

Она развернула мятый листок и разгладила на стене, но портрет на нём всё равно выглядел как-то смутно.

Вдруг Эмма изумлённо ахнула, словно ей на голову без предупреждения вылили чашку ледяной воды.

На секунду ей показалось, что с листка на неё смотрит собственное отражение!

Густые чёрные брови над тёмными глазами с длинными ресницами, миниатюрное лицо в форме сердечка с острым подбородком, длинные тёмные волосы – всё было в точности как у неё. Правда, если присмотреться, локоны у ведьмы на портрете намного более волнистые. Постепенно девочка успокоилась, и сердце билось уже не так тревожно. Она заметила много отличий и наконец пришла к выводу, что это вовсе не её портрет, а чей-то другой, и на нём изображена уже взрослая женщина. Пожалуй, ровесница её матери.

Вообще, чем дольше Эмма на неё смотрела, тем больше эта ведьма казалась ей похожей на мать.

Конечно, она во многом от неё отличалась. Изольда Блэк закалывала волосы на затылке по последней моде и пудрила лицо до ослепительной белизны – так, что даже тёмные брови едва проглядывали. Само собой, у ведьмы на портрете были дикие чёрные глаза и спутанные космы, как обычно на таких объявлениях, но… Всё-таки сходство было очевидное – и с Изольдой, и с её сестрой.

На самом деле Александрия была даже больше похожа на эту ведьму. Эмма нахмурилась, гадая про себя, будут ли у королевы так же виться волосы, если она их распустит.

Потрясение девочки улеглось, и на его место пришло страшное осознание. Стук сердца снова ускорился и отдавался в висках.

Она ведь знала, что всего сестёр было три. Изольда, Александрия и ещё одна, самая младшая, которая умерла после того, как трон захватили ведьмы. О ней предпочитали не говорить, и любое упоминание этой сестры вызывало у Изольды бурный эмоциональный всплеск. Она строго запретила дочери о ней заговаривать.

Поэтому девочка даже не знала, как её звали.

Три сестры…

Эмма провела пальцем по крупным буквам с петельками у нижнего края листка, вспоминая вопрос одного из охотников: «Прошу прощения, сэр, но кто она?»

Эмма разобрала имя, «Ленора», и мысленно добавила про себя фамилию. Она почти не сомневалась, что угадала.

Ленора Блэк. Её тётя.

Глава 2

Эмме вдруг показалось, что вот-вот из-за угла появится Изольда и схватит её, и вся эта история навсегда останется покрыта завесой тайны.

Поэтому она снова побежала по коридору, срезая углы, чудом не задевая декоративные вазы и фарфоровые блюда. Дважды Эмма едва не упала с лестницы, а один раз – на лестницу, особенно странную и замысловатую.

Казалось, до библиотеки Эмма добиралась целую вечность, особенно учитывая то, что ей то и дело приходилось останавливаться и прислушиваться, не идёт ли кто. Охотники были уже далеко, но она не хотела рисковать.

Наконец Эмма поднялась на верхушку шаткой лестницы и очутилась перед широкими дубовыми дверьми под изящной аркой с высеченными на ней драконами, львами и сидевшими в лодках воинами – картинками, будто сошедшими со страниц книжки.

Эмма потянула на себя железное кольцо, и дверь поддалась с жалобным скрипом. Девочка скользнула внутрь, и створки захлопнулись у неё за спиной. Шум эхом разнёсся по огромному помещению.

Эмма нашла библиотеку на второй день после того, как обнаружила само восточное крыло. Тогда, впервые шагнув через порог за массивные дубовые двери, она застыла на добрые три минуты, разинув рот. Её до глубины души поразила эта литературная сокровищница. Шкафы занимали три этажа в высоту, и их огибал величественный балкон.

Старая библиотека короля идеально подходила для того, чтобы в ней прятаться. В нём самом не было ни капли «голубой» крови, поэтому его держали как можно дальше от государственных дел и побуждали «найти себе другое занятие». Судя по размаху библиотеки, этот проект был его самым любимым. Она производила неизгладимое впечатление. Даже форма у неё была оригинальная: нечто среднее между звездой и восьмиугольником. Каждая стена торчала под каким-то своим углом, и всё вокруг занимали прилежно организованные полки с книгами на сотни разных тематик. Эмма подозревала, что прочитать их все невозможно, даже если доживёшь до глубокой старости.

В свой первый раз в библиотеке она долго бродила между шкафами, заходя всё дальше и дальше, пока не обнаружила, что заблудилась.

Это открытие привело её в восторг. Она представила, как остаётся жить в библиотеке, строит себе шалаш из объёмных фолиантов, спит свернувшись калачиком на матрасе из старых газет и разводит костёр из плакатов, чтобы согреться холодными вечерами, а днём гуляет среди бесчисленных шкафов. Благодаря краденым пирожным и интересным историям она бы никогда не голодала. Конечно, с годами постепенно бы одичала, зато словарный запас был бы у неё впечатляющий.

И больше никогда не пришлось бы видеть маму, посещать королевский двор, проходить проверки…

К сожалению, сейчас Эмме было не до сладких фантазий.

Она уверенно шагала в сторону двух подвешенных табличек в форме руки, указывающей пальцем дорогу. На первой из них красивыми золотыми буквами было выведено: «ЮРИСПРУДЕНЦИЯ», а на второй: «ИСТОРИЯ».

Эмму интересовала вторая секция, и