Волосы у неё встали дыбом, и она резко развернулась, вполне уверенная в том, что поймала на себе чей-то взгляд.

За спиной у неё никто не стоял, но на стене висели портреты монаршей семьи, а среди них – чёрно-белая фотография молодой королевы Александрии, серьёзной и немного мрачной на вид.

Эмма скорчила ей гримасу и прямо с набитым ртом проворчала:

– Чего уставилась?

Стук раздался снова. Ещё ближе.

А за ним – торопливые шаги.

Сердце девочки тревожно заколотилось. Она юркнула за зелёные занавески у дальней стены, доходившие до самого пола, и вжалась спиной в подоконник, чтобы полностью ими закрыться.

Шаги становились всё громче. Эмма нахмурилась и задумчиво склонила голову набок. Судя по тому, как тяжело ступали по деревянному полу, шаркая и не заботясь о том, как трещат доски под ногами…

Это точно были не слуги. Они не посмели бы топать по коридорам подобно стаду слонов.

Вскоре до неё донеслось эхо голосов.

– А нельзя было встретиться в казарме? У меня от этого места мурашки по коже.

– Капитан так решил. Судя по всему, информация очень важная. И твои мурашки его вряд ли волнуют, Макконнел.

За этим последовал грубый смех, но тут же резко прервался, когда прозвучал новый, низкий и строгий голос:

– Встать, смирно!

На несколько секунд повисла тишина, а затем тот же голос продолжил:

– Держите посохи наготове, солдаты. Мы не знаем, с ними она или нет, но лучше перестраховаться. Её нельзя недооценивать. Не забывайте: она очень опасна.

Сначала Эмму посетила нелепая мысль, что мать не выдержала и отправила за ней стражу, но фраза «Она очень опасна» быстро опровергла эту теорию.

Эмма представляла опасность разве что для нервов своей матери и беззащитных тарталеток с джемом.

Шум приближался к занавеске. Шарканье ботинок, сухое покашливание и, кажется, шорох бумаг?

– Прошу прощения, сэр, но кто она? – спросил один из солдат низким голосом.

– Вот же имя, на плакате. Сам прочитай.

Эмма, буквально сгорая от любопытства, слегка подалась в сторону и осторожно выглянула из-за занавески.

Посреди коридора стояли дворцовые стражники, но не в привычной красной с чёрным униформе, а с головы до ног одетые только в чёрное. На всех были одинаковые широкополые шляпы и чётки из крупных деревянных бусин, на которых висели тяжёлые железные кресты.

Охотники на ведьм!

Эмма стиснула ткань занавески в кулаке и закусила щёку изнутри. Если и есть кто страшнее ведьмы, так это её заклятый враг – охотник. Девочка очень давно не видела их вот так, вблизи, особенно целым отрядом, и эта встреча её совсем не радовала.

Само собой, они приезжали на День Проверки в прошлом году, разгоняя толпу на своих чёрных конях, сопровождаемые звоном колокольчиков на хомутах и лязгом металлических оберегов. И каждый держал в руке посох из сплетённых стеблей чертополоха.

Тогда Эмма спросила у матери, зачем они здесь. «На всякий случай», – мрачно ответила Изольда и отказалась что-либо объяснять.

Эмма сильнее закусила щёку. Да, обычно охотники собирались таким огромным числом лишь по одному случаю: на День Проверки.

А он уже завтра.

Эмме совсем не хотелось о нём думать, но она ничего не могла с собой поделать. Ей и в прошлом году было невыносимо страшно, хотя сама она не участвовала. Изольде и её дочери, как членам королевской семьи, позволили присутствовать при закрытой проверке для детей придворных.

Тогда мало кому исполнилось тринадцать, но всё равно зрелище было жуткое, и Эмме потом долго снились кошмары.

Одетые во всё белое медсёстры провожали детей в медицинские палатки, а оттуда выводили к стражникам, которые либо пропускали ребят дальше, либо сажали в экипажи с занавешенными окнами. Одну девочку благородных кровей пришлось усаживать силой. Она долго кричала и вырывалась. И сейчас, даже год спустя, её лицо до сих пор стояло у Эммы перед глазами. Лицо, полное ярости и искреннего ужаса.

От этих воспоминаний её замутило, и она отогнала их на задворки сознания, пытаясь сосредоточиться на чём-нибудь другом.

Скажем, на этих охотниках. Почему их здесь так много? День Проверки только завтра.

Конечно, во дворце всегда дежурил один-другой из их отряда, выглядывал любой признак колдовства среди придворных. Эмма видела охотников и на улице, когда мать таскала её по магазинам. Они патрулировали город и следили за всеми, скрываясь в тенях.

А тут собралась целая небольшая армия.

Девочка невольно напряглась, глядя на этих солдат в чёрном, словно они в любой момент могли на неё наброситься.

Капитан – бледный, с красивым точёным лицом и удивительно светлыми волосами – раздавал своим подчинённым листы плотной кремовой бумаги.

Объявления о розыске.

– Запомните это лицо, солдаты. Вы должны сразу её узнать. Разумеется, мы поймаем весь ковен, но это – наша главная цель.

Эмма навострила уши, заслышав это слово. Ковен – так называлось сообщество ведьм. Откуда оно здесь? Это же просто невозможно. На истории ей рассказывали, что последнее ведьминское общество в Лондоне разбили ещё в 1807 году. Оно сразу попало под прицел охотников, как только семья Блэк вновь пришла к власти.

Эмма понимала, что на уроках представляют версию для детей, но она прочла все книги про охоту на ведьм, какие только смогла найти в библиотеке восточного крыла. Честно признаться, эти исторические записи одновременно и завораживали девочку, и вселяли в неё ужас.

За шарканьем и шёпотом послышался тихий шелест бумаги, упавшей на пол прямо возле занавески. Эмма опустила взгляд и догадалась, что один из солдат выронил свой листок. Теперь он лежал всего в паре футов от неё, портретом вниз, маня девочку таинственным чёрным силуэтом, который просвечивал на обратной стороне.

Силуэтом ведьмы.

Эмме вдруг страшно захотелось посмотреть на этот плакат. Необъяснимая сила тянула её к нему. Отчего-то ей стало очень важно узнать, на кого нацелились охотники.

И она ведь ещё ни разу не видела настоящую ведьму.

Огонь любопытства разгорелся в ней до того, что она едва ли не пылала изнутри.

Преисполненная решимости, Эмма покосилась на охотников. Лицом к ней стоял только капитан, а он ещё продолжал раздавать листовки и не смотрел на окно.

– …не прыгайте выше головы, особенно ты, Лоренс. Даже не думай врываться туда первым, не дожидаясь остальных…

Держась обеими руками за холодный подоконник, Эмма осторожно выставила ногу из-за занавески, нацелившись на объявление, как ищейка на добычу. Сейчас ей следовало двигаться с изяществом и аккуратностью придворных балерин, а эти качества были не самой сильной её стороной. По крайней мере, по мнению матери.

Эмма вытянула дрожащую ногу, и ступня