криво, кусок масла вообще упустил на пол, но возился с такой дикой концентрацией, будто совершал сложнейшую сделку в своей жизни. Лиза наблюдала за этими маневрами и чувствовала, как вчерашняя злость окончательно улетучивается. Он реально другой. Не такой, каким показался, когда вылезал из своего черного «Мерседеса».

Они уселись за деревянный стол, жуя его кособокие бутерброды. Лиза не выдержала и тихо прыснула, глядя на неровные куски сыра.

— Ты вообще когда-нибудь сам готовил?

— Честно? Никогда, — сознался Арсений. — Как-то всегда получалось, что вокруг были люди, которые это делали за меня. Но надо же когда-то начинать. — Он посмотрел прямо на нее. — Если научишь, конечно.

Лиза только головой покачала, посмеиваясь:

— Ну ты и странный, Панкратов. Хотя, может, и выйдет из тебя толк. Ладно, доедай. Сегодня начинаем ревизию. Пойдем смотреть, что тут вообще живое осталось после дедовских экспериментов. Покажу тебе такие углы, о которых ни в одном плане БТИ не написано.

Весь день пролетел на ногах. Арсений ходил за ней с таким видом, будто попал на экскурсию в секретный бункер. Лиза показала ему крошечную каморку под лестничным маршем — там дед годами прятал дефицитные инструменты и старые медные трубы. Объяснила, что старая чугунная плита на кухне заведется только в том случае, если сбоку по ней трижды перетянуть кулаком. Растолковала, как идут трубы водопровода, которые дед прокладывал по какой-то своей, понятной только ему схеме.

Он не просто стоял рядом — слушал, вникал, постоянно что-то записывал в телефон. И интерес у него был не фальшивый, не ради галочки. Между ними будто исчезла та глухая стена, которая выросла вчера, когда он швырнул на стойку пухлую папку с документами. Появилось какое-то странное, пока еще шаткое доверие.

К вечеру они выползли на крыльцо. Устали как собаки. Солнце медленно тонуло в море, окрашивая воду в густой багровый цвет. Арсений посмотрел на волны, и Лиза заметила, как он едва заметно передернул плечами. Вспомнил, видать, свой детский заплыв.

— Спасибо тебе, — тихо сказал он, глядя на горизонт. — За сегодняшний день. Думал, найду здесь только кучу геморроя и судебных исков, а нашел... тебя.

Лиза почувствовала, как к щекам прилила краска. Сразу отвернулась к морю, молясь, чтобы в сумерках он не заметил, как она вспыхнула.

— Кончай глупости говорить, — буркнула она в воротник дедовского свитера. — Мы просто партнеры по бизнесу. Нам еще крышу латать.

Он промолчал. Только опять улыбнулся этой своей улыбкой с ямочками и осторожно накрыл ее ладонь своей. Лиза дернулась было, но руку так и не убрала. Так они и сидели на остывающих ступенях, пока совсем не стемнело, слушая только мерный шум прибоя и дурные крики чаек, которые устроились на ночлег на ржавой крыше соседнего сарая.

Книга пишется в рамках литмоба «Три метра до твоего сердца»

https:// /shrt/MbFL

Он хотел купить берег. Она готова была за него бороться. А море решило всё за них!

Увлекательного чтения!

Глава 3

В мою дверь не постучали — по ней жахнули с такой душой, будто отель решили штурмовать судебные приставы.

Я сел на кровати, хрустнув шеей. Спина после местной пружины ныла так, словно я всю ночь разгружал те самые екатерининские склады. За окном матерно орали чайки. Часы показывали начало восьмого. Убийственное время.

— Открыто, — сипло крикнул я.

Дверь отлетела. На пороге нарисовалась Соболева. Всё та же футболка, рыжий хвост набок, в руках — надколотая кружка, от которой шёл густой пар. На лице — фирменное выражение «как же вы мне все дороги».

— Вставай, партнер, — без лишних нежностей бросила она. — Дядя Миша приехал. Сказал, будет смотреть крышу, пока дождь не ливанул. И это... держи.

Она с размаху припечатала кружку к тумбочке. Плеснуло на полировку.

— Чай с мятой. Как вчера. Давай живее, мы на кухне.

Развернулась и ушла, громыхая кедами по коридору. Я уставился на кружку. Мята. Тварь запредельная, разит на всю комнату. Я же её терпеть не могу. Вчера давился чисто из принципа, чтобы перед этой девицей марку не терять, а она запомнила. Серьёзно? Решила, что это мой любимый напиток, и теперь будет поить меня этим сиропом? Я потер лицо ладонями. Ладно, хрен с ним. Зато горячий.

Через десять минут я сполз вниз, на ходу застегивая манжеты. Рубашка, конечно, выглядела так, будто её жевал фикус в углу.

В холле стоял мужик. Высокий, сутулый, борода клинышком, а руки — как две коряги, вытащенные из моря. Натуральный пират на пенсии. Он хмуро изучал портрет деда на стене, что-то черкая в засаленном блокноте.

— Здравствуйте. Арсений, — я протянул руку.

Мужик обернулся, окинул взглядом мою помятую столичную роскошь и выдал такое рукопожатие, что у меня пальцы хрустнули. Ладонь — чистая наждачка.

— Михаил, — представился он. — Наслышан. Лиза бредней не скажет. Раз ломать этот сарай передумал — значит, воевать пока не будем. Пошли наверх, покажу твоё «наследие».

Следующий час я чувствовал себя полным идиотом. Мы лазали по подвалам, стучали по балкам и проверяли стропила. Михаил почти не разговаривал — только цыкал зубом, крутил головой и ставил крестики в своем блокноте. Я пытался вставлять умные термины про несущие конструкции и гидроизоляцию, но на фоне его сурового молчания это звучало как лепет первокурсника.

Когда мы наконец вылезли обратно на крыльцо, я с наслаждением глотнул сырого воздуха.

— Ну что там? — спросил я.

Михаил почесал затылок тупым концом карандаша.

— Фундамент — монолит. Дед её на совесть сажал, тут вопросов нет. Крышу перестелем, хлам я соберу, это по-божески выйдет. А вот трубы — швах. Их в девяносто втором из какого-то металлолома варили. Менять надо всё, от подвала до чердака. Но ты же понимаешь, в какую блуду ты вписался со своими складами?

Я поморщился. Вчерашний вечерний звонок от моих юристов до сих пор стоял в ушах. Региональный памятник. Исторический облик. Экспертиза фасадов.

— Понимаю, — хмуро отозвался я. — Шаг вправо, шаг влево — штраф от Минкульта и предписание вернуть взад как было.

— Во-во, — хмыкнул Миша. — Окна просто так не выставишь, пластик твой хваленый завернут сразу. Двери — только дерево, причем определенного колера. Короче, парень, готовь мешок денег под отчет и вагон терпения. Я могу начать с кровли, на нее жестких допусков нет, а остальное — пока твои контора не разродится бумажками, я пальцем не трону. Под суд из-за твоего ЖК я не полезу.

Мы раскидали смету на коленке, сошлись по ценнику,