– Тройка ботаников, которые всегда тусуются вместе. Ну что за неудачники! Даже тротуару, по которому вы ходите, стыдно за то, что он должен держать такое ничтожество!

Эдуар ухмыльнулся и грубо толкнул Эллиотта в спину.

– Эй! – крикнул он, едва не упав. – Отстань от нас!

– Отстань от нас! – визгливым и плачущим голосом передразнил Эдуар.

Он снова толкнул Эллиотта, и в этот раз тот упал на колени, вытянув вперёд руки и ободрав ладони об асфальт. Кожу жгло от боли. Тут мальчик почувствовал, как внутри закипает злость, а тело начинает бить дрожь. Закрыв глаза, он постарался успокоиться и взять себя в руки. Не хватало ещё, чтобы друзья увидели его странные глаза – тогда они больше никогда не захотят разговаривать с ним.

Тамара подбежала к другу, чтобы помочь ему подняться. Её близость успокоила Эллиотта, и он повернулся к Эдуару, уверенный в том, что его глаза по-прежнему серые и что никакой странный огонь в глубине зрачков не выдаст его.

– Посмотрите-ка! Ему нужна помощь девчонки, чтобы встать. Какой же ты жалкий!

– А ты лучше срывайся на ком-то своего уровня! – воскликнула Тамара, бросив на обидчика гневный взгляд.

Эдуар в ответ рассмеялся, а потом пнул Эллиотта по лодыжке, прямо по косточке, где больнее всего.

– И защищает тебя девчонка! Позорище!

Подошедший Гедеон хотел вмешаться, но Эдуар толкнул и его. Мальчик упал на спину, издав странный звук.

Эдуар уже собирался нанести ещё несколько ударов, когда на его плечо опустилась чья-то рука.

– Что это ты тут делаешь с моей сестрой и её друзьями? – спросили басом.

Эдуар обернулся и побледнел. Перед ним стоял подросток на добрых тридцать сантиметров выше его, с тёмной, как у Тамары, кожей, широкоплечий и с очень низким голосом. Эдуар ничего не ответил и, вырвавшись из хватки подростка, молча убежал.

– Спасибо, Габ, – выдохнул Эллиотт, надевая рюкзак.

– Да, спасибо, – добавил Гедеон, потирая ноющую поясницу.

– Не за что. Я его знаю: его брат учился со мной в одном классе коллежа[2]. Так же доставал всех. Не давайте ему спуску, иначе он от вас не отстанет.

Эллиотт грустно кивнул.

– Я знаю, но он гораздо выше меня и весит на тонну больше! Я не смогу с ним справиться и не хочу проблем.

Габриэль махнул рукой, как бы говоря «делай, как хочешь», и пошёл вместе Тамарой и её друзьями. Он уже учился в лицее и так вымахал за прошедшее лето, что по сравнению с учениками начальной школы выглядел внушительно.

– Как хочешь, но подумай над моим советом…

Они молча пересекли небольшую главную площадь города. С одной стороны возвышалась мэрия, окна которой в любое время года украшали цветы, придавая ей очаровательный и жизнерадостный вид. С другой стороны стояла церковь из серого камня, слишком большая для такого городка. Её острые шпили и колокольня устремлялись в тёмное небо, а из-за водосточных труб за прохожими наблюдали ужасные гаргульи.

Эллиотт старался не смотреть на них. Не потому что боялся, а потому что не хотел их провоцировать. Да, Эллиотт, помимо вспышек гнева, которые пугали людей и которые он с трудом мог контролировать, обладал ещё одной необъяснимой способностью: он оживлял все встречающиеся ему изображения ящериц и других рептилий. Впервые он осознал это, когда ему было шесть: он смотрел на фотографию хамелеона в магазине. Свой испуг он запомнил на всю жизнь. Сейчас мальчик уже привык к этому, но всё же лишний раз старался не пробуждать дар, который его беспокоил и который он не мог объяснить.

В классе Эллиотт постоянно отворачивался от висевшего на стене плаката с изображением комодского варана. В музее обходил стороной залы, где выставлялись динозавры. Как-то раз, когда он шёл по длинной галерее, за ним начал следить тираннозавр, а пластмассовый птеродактиль взмахнул крыльями. Никто ничего не заметил: люди были не очень наблюдательны, а те, кто стал свидетелями этого явления, подумали, что перед ними роботы. Но Эллиотт знал, что это не так. Нет, он мог оживлять их и не понимал почему. Может быть, скоро ему пришлют письмо из школы волшебства? Он начал задавать себе смешные вопросы.

Чтобы не смотреть на церковь, Эллиотт начал разглядывать витрину булочной, на которой стояли слегка потрёпанные фигурки Санта-Клаусов. Тут его внимание привлёк крик: какая-то женщина звала собаку, выбежавшую из машины через открытую дверь. Машинально повернувшись на звук, Эллиотт вдруг встретился взглядом с каменной крылатой змеёй, которая сидела на краю церкви. У неё была широко раскрытая пасть и раздвоенный, как у дьявола, хвост. Загоревшиеся глаза статуи теперь невозмутимо следили за мальчиком. Конечно, никто не обращал на это внимания: все были слишком заняты своими делами и не смотрели на церковных гаргулий. С гулко бьющимся сердцем Эллиотт поспешил покинуть многолюдную площадь. Его друзья тоже ускорили шаг, чтобы не отставать.

Наконец они отошли от центра города и добрались до жилого района с выстроенными вдоль дороги аккуратными домиками с палисадниками. Здесь не было ни каменных рептилий, ни афиш фильмов с изображением динозавров, и на их пути не случилось никаких неприятностей. Габриэль и Тамара перешли на другую сторону улицы и помахали Эллиотту.

– Увидимся через пару часов! – прокричала ему Тамара.

Гедеон открыл дверь своего дома, а потом остановился и сказал другу:

– Повеселитесь вечером! Расскажете потом, как вам фильмы.

– Ты уверен, что не хочешь прийти?

– У меня не получится: провожу сегодня вечер с мамой. Уже три недели не видел её, так что отказаться не могу.

– Ты прав. Хорошего вечера.

Гедеон скрылся за дверью, а Эллиотт прошёл ещё несколько метров до своего дома. Прежде чем войти, он посмотрел на небо и улыбнулся: ветер разогнал тучи, и сквозь облака начали проглядывать кусочки неба. Может быть, ему наконец-то удастся увидеть знаменитую комету, которая сегодня ночью пролетит рядом с Землёй…

Глава 4. Нужно держать себя в руках

Поскольку это был первый вечер новогодних каникул, Эллиотт запихнул свой рюкзак в шкаф, решив не вытаскивать его ближайшие несколько дней. Потом вышел на балкон своей комнаты, чтобы в последний раз проверить настройки телескопа. Зимой темнеет быстро, и на чёрном небе уже мерцали звёзды – эти маленькие белые точки, дрожащие от холода. Не было ни туч, ни дождя. Наступающая ночь была ясной и морозной. Довольный Эллиотт расположился на кровати, чтобы прочитать последний номер журнала об астрономии, на который был подписан. Должно быть, Сандрина нашла его в почтовом ящике и любезно положила ему на стол.