class="p1">Остаток ужина прошёл без происшествий. Разговор шёл о новостях, рождественском рынке, который в этом году обещал быть ещё восхитительнее, чем в прошлом, тёте Жоржа, которая решила оставить свою должность в одной крупной компании, чтобы открыть керамическую мастерскую. Потом Сандрина и Жорж расположились в гостиной, чтобы почитать возле камина, в котором, потрескивая, горел огонь.

Раздался звонок в дверь, и Эллиотт пошёл открывать. На коврике около двери стояла Тамара. В своём объёмном пуховике она походила на воздушный шар, готовый вот-вот взлететь. Половина её лица была укутана шарфом.

– Я подумала, что на твоём балконе будет холодно, – донёсся её голос из-под слоя розовой шерсти.

– И ты права. Я тоже оденусь. Сандрина, Жорж! Тами пришла, мы пойдём смотреть на комету.

– Повеселитесь, ребятки! И оденьтесь: сейчас декабрь! – только и ответил Жорж, не отрываясь от книги.

– Не волнуйся, я уже подготовил своё боевое снаряжение!

Эллиотт шёл с подругой по лестнице, которая вела в его комнату, и посвящал её в детали того, что их ждёт.

– Кометы очень редко можно увидеть. Чаще всего они находятся очень далеко от Земли, поэтому для того, чтобы наблюдать за ними, нужны очень мощные телескопы. Но эта пролетит достаточно близко, и её будет видно даже в мой маленький. Она должна появиться в созвездии Дракона. Будет красиво.

Зайдя в комнату, он показал подруге «боевое снаряжение»: термос с горячим чаем, который он сам приготовил, и коробку его любимых шоколадных печений. Потом он надел поверх одежды большой свитер и безрукавку и обмотал шею широким тёплым шарфом. Затем Эллиотт надел варежки, запихнул в сумку термос, пачку печений и динамо-фонарь и отнёс всё это на балкон. Тамара молча наблюдала за мальчиком, впечатлённая его организованностью. Обычно это она выступала лидером группы, но сегодня вечером она была на территории Эллиотта, а потому главным был он, большой знаток неба и звёзд.

Установленный на штативе телескоп был направлен на небо. Тамара никогда не смотрела на небо таким… «профессиональным» способом, и это её немного смущало.

Эллиотт тем временем уверенно проверял последние настройки прибора. К счастью, терраса выходила в сад, поэтому свет уличных фонарей на неё почти не падал. Небо над городом теперь было совершенно ясным: казалось, его очистил северный ветер, дувший сейчас немного сильнее. Звёзды радостно мерцали.

Начинающий астроном вздохнул одновременно от облегчения и от удовольствия. Перед ним будто раздвинулся занавес, приглашая на чудесное представление, которое давала природа. Мальчик убрал крышку, защищавшую объектив, и посмотрел в телескоп. Звезда, которая должна была оказаться в его поле зрения, тут же увеличилась, как очень яркая белая точка.

– Очень хорошо… Комета скоро должна появиться. В интернете сказано, что её будет видно с 22 часов, – объяснил он Тамаре, которая за это время не проронила ни слова.

Эллиотт посмотрел на часы: было 21:50.

В ожидании появления кометы он сел на табуретку рядом с телескопом, взял печенье и протянул пачку Тами. Та тоже откусила кусочек.

– Я тобой восхищаюсь, – шёпотом призналась она ему. – Я не знала, что ты всё это умеешь.

Эллиотт с притворным равнодушием пожал плечами, хотя комплимент подруги тронул его.

– Ты будешь по-настоящему восхищена, когда увидишь комету, – только и ответил он, посмотрев на ночное небо.

Между тем друзья начали рассматривать созвездие, на которое был направлен телескоп.

– Эта звезда – альфа Дракона. Она не самая яркая в созвездии, – объяснял Эллиотт, – но несколько веков назад, во времена пирамид, эта звезда была полярной, и египетские храмы строились в соответствии с её расположением. Так что она, в каком-то роде, очень важна.

Тамара кивнула, неотрывно смотря в телескоп. Её страстью была, скорее, история. Она ничего не смыслила в звёздах, но упоминание египетских храмов дало ей понять, что всё тем или иным образом связано.

Наконец комета появилась. Она настолько ярко горела на безоблачном небе, что её можно было увидеть невооружённым глазом.

Эллиотт восторженно спросил:

– Вот! Видишь её?

– Да! Она великолепна!

Эллиотт кинулся к телескопу. Он покрутил колёсики, чтобы настроить фокус, и огромный белый шар сразу стал отчётливо виден.

– Смотри!

Тамара посмотрела в объектив и восторженно воскликнула. Потом уступила место Эллиотту. Ядро, из которого состояла комета, различить не получалось. Видна была лишь окружавшая его кома, сотканная из света, отражённого от частиц газа и воды, которые под воздействием солнечного тепла испарялись и начинали светиться. За комой тянулся хвост – огромный столб пыли, выброшенный из ядра кометы.

В телескопе Эллиотта он отлично вырисовывался, белый и сияющий, тянущийся на большом расстоянии от ядра и комы.

Эллиотт чувствовал, как сильно бьётся сердце в его груди. Это была самая красивая вещь, которую он когда-либо видел. Небесное тело, которое прилетело с другого края Солнечной системы, путешествовало на протяжении тысячелетий, преодолело немыслимые расстояния и именно в эту ночь оказало землянам честь и показалось на несколько минут.

Вдруг серебряный блеск хвоста разделился на две части, будто световой шлейф расстегнула застёжка-молния. И в этой бреши показался человек.

Эллиотт закричал и отскочил от телескопа. Это невозможно!

Он посмотрел на комету, которая всё еще виднелась на небе. Отсюда, не увеличенная линзой, она выглядела абсолютно нормальной. Тамара встала перед телескопом, думая, что теперь её очередь. Эллиотт предположил, что это мог быть обман зрения, но когда и Тами закричала от изумления, стало понятно, что она увидела то же самое, что и он.

– Это нормально, Эллиотт? – спросила она дрожащим голосом. – В этой комете что-то есть… Думаешь, это Пер-Ноэль?[3]

Эллиотт покачал головой, показывая, что не знает, и одновременно желая отогнать это странное видение, а потом, немного нервничая, снова посмотрел в телескоп, просто чтобы проверить. За его спиной Тамара продолжала что-то сбивчиво говорить, но Эллиотт её не слушал. Ещё больший ужас охватил его, когда он увидел фигуру, очертания которой проступали в темноте, зажатой между двумя шлейфами сияющего хвоста кометы.

И фигура, казалось, становилась всё больше и больше. Поражённый Эллиотт теперь мог сказать, что у человека – а это был человек – была густая борода и огромные руки, одну из которых он протягивал ему, зовя за собой.

Мальчик снова отпрянул от телескопа. Его сердце бешено колотилось, и, несмотря на царивший на балконе зимний холод, он сильно вспотел.

Тами подошла к другу и вцепилась в его руку. Эллиотт старался рассуждать логически, вспомнить, о чём он читал в журналах по астрономии, но в голову ничего не приходило. Ни одного рационального объяснения.

– Ладно, я схожу с ума, – прошептал он. – Или же, Тами, ты права и