с оторопью понял, что у него кровь тоже не течет. Это что, биороботы какие-то?

Тем временем абориген с дырой в груди уже добрался до меня и явно вознамерился атаковать, совершенно игнорируя здоровенный тесак у меня в руках.

Впервые за бой я почувствовал страх. Во что я вообще влип? До этого момента этот мир казался мне относительно простым и понятным, и если не считать самого факта моей реинкарнации в теле юного виконта, все остальное мне не казалось ни странным, ни страшным. Но сейчас происходило что-то такое что не поддавалась разумному объяснению.

Повинуясь скорее рефлексам, чем разуму, я со всей дури воткнул клинок ему в живот. Удар получился на заглядение. Я буквально проткнул противника насквозь.

Из раны дохнуло такой вонью, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Да чем ты вообще питаешься, тварь, что у тебя внутренности так воняют?

Тем временем здоровяк, не обращая внимания уже на вторую, без всяких сомнений смертельную рану, ухватил меня за плечи и оскалил зубы. Он что, меня покусать решил? Я попытался вырваться, но хватка у этого урода оказалась железной.

Все это время я безуспешно пытался переварить происходящее и заставить себя мыслить логически. Не может человек, которому сначала прострелили грудь, а потом проткнули живот насквозь, продолжать драться. Ну не киборг же он, в самом деле. Откуда здесь киборг?

Знахарь продолжал что-то орать, и до меня вдруг дошло, что кричит он вовсе не на своем языке, а на лауренском. Просто акцент у него оказался настолько чудовищным, что я не сразу это понял.

А кричал он, между прочим:

— Голову руби!

Вот оно что. Этих тварей можно убить только отрубив голову? Типа они как Дункан Маклауд? Блин. О чем я вообще думаю?

Потом буду разбираться, что здесь происходит.

Освобождаться из подобных захватов меня учили. Я высоко подпрыгнул, уперся обеими ногами в живот этому то ли киборгу, то ли горцу и резко оттолкнулся.

Как и следовало ожидать, освободиться получилось. И даже оружие не потерял. Я ловко кувыркнулся назад и тут же вскочил на ноги.

Мой несгибаемый противник, недолго думая, снова пошел на меня. До меня вдруг дошло, что двигаются эти странные типы все-таки немного медленнее обычного человека.

А еще я наконец понял. То, что я изначально принял за боевую раскраску серого цвета, никакой краской вовсе не является. Эти ребята действительно были серыми. Это был их настоящий цвет. Цвет мертвецов.

Я сделал ложный шаг вправо, потом резко сместился влево и от души рубанул противника по шее. Рубанул как учили. С оттягом.

Голова аборигена слетела с плеч, после чего и все остальное наконец рухнуло на землю.

Ну вот. Надеюсь, теперь уже точно не встанет.

Глава 2

В это время мой знакомец, если его вообще можно было так назвать, заорал особенно громко. Оказалось, что пока я разбирался с этим неубиваемым громилой, второй серый, тот самый, который остался без руки, все-таки сумел завладеть своим кинжалом. Перехватил его левой рукой и решительно направился к бедолаге с самым очевидным намерением — закончить начатое.

Ну нет, серый. Не для того я во всю эту чертовщину влез, чтобы так просто позволить тебе зарезать человека, которому, возможно, обязан жизнью.

В два прыжка я оказался рядом с одноруким психом и рубанул его по шее. То ли сказался уже приобретенный опыт, то ли злость, но голова серого слетела с плеч легко и непринужденно. В этот момент я даже подумал, что хорошо, что из ран этих странных тварей не хлещет кровь. Страшно представить, как бы я изгваздался, если бы рубил головы обычным людям. И еще хорошо, что они не киборги. Вряд ли бы мой тесак справился с металлическим скелетом. Но если они не киборги, то кто?

Пока я предавался этим откровенно идиотским размышлениям, знахарь успел справиться с последним противником. Впрочем, это оказалось не такой уж сложной задачей. Поодиночке эти странные серые особой угрозы не представляли. Слишком медлительные, да и интеллектом явно не блещут. Просто прут вперед, не обращая внимания вообще ни на что. Зато силы у них хоть отбавляй. Во всяком случае, по сравнению со мной. Вот только помогает им это не слишком сильно. С обычным человеком они, пожалуй, могли бы справиться только толпой.

Знахарь не просто одолел своего противника, но еще и ухитрился вывернуть его так, чтобы мне было удобнее снести серому голову. И теперь что-то настойчиво кричал мне. Судя по интонации, смысл был примерно такой: "Ну и чего ты ждешь?"

А действительно, чего?

Не признаваться же ему, что в мире, откуда я пришел, как-то не принято рубить людям головы. Даже таким странным. Да и вся эта ситуация была для меня сплошным стрессом. Если уж совсем честно, меня мутило. Еще немного — и я бы выблевал свой скудный завтрак. К тому же убивать серого, который уже не представлял непосредственной опасности, совершенно не хотелось.

С другой стороны, а какой у меня был выбор? Отпустить? Так он уже раз десять мог попытаться сбежать, если бы захотел. Но нет. Эти твари были какими-то неправильными. Даже с отрубленной рукой, с дырой в груди и проткнутые насквозь, они продолжали пытаться убивать. Так что выбора у меня, по сути, не было.

Еще немного поуговаривав себя подобным образом, я подошел к последнему серому и одним ударом смахнул ему голову.

Ну вот. Теперь можно. Я отбежал к краю поляны, и меня скрутило. Вся вонь и вся мерзость этого, с позволения сказать, сражения наконец добрались до моего сознания. Приходил я в себя долго. Очнулся только тогда, когда мой знакомый знахарь положил руку мне на плечо.

— Надо уходить. Здесь нельзя оставаться.

Да не очень-то и хотелось мне здесь оставаться. Эти серые были еще теми вонючками. Да и картина устроенной мной бойни энтузиазма совершенно не добавляла. Поэтому я даже с некоторым облегчением позволил знахарю увести себя с поляны.

Пока мы шли, знахарь горячо меня в чем-то убеждал. Я особо его не слушал. Не до того мне было. Да и на лауренском он говорил, откровенно говоря, отвратительно. Однако смысл последней фразы до меня все-таки дошел.

— Когда я умру, ты получишь мою силу, — горячо прошептал он, сверкая глазами.

Ого. Мужик решил сделать меня наследником. Вот уж спасибо. Виконт де Ривен — наследник чокнутого дикаря.

— Мне от тебя ничего не надо, уважаемый, так что живи долго. А если еще и