она ему нравится с того самого мгновения, когда вошла в аудиторию перед первой лекцией. Она казалась такой спокойной и невозмутимой, а он вечно суетился, говорил слишком громко и часто невпопад.

– Никогда не замечала, – призналась Элла.

– Это все веснушки и зеленые глаза, – объяснил он. – К тому же я из большой семьи – приходилось орать, чтобы тебя заметили.

– По-моему, это мило, – ответила она.

– Значит, я тебе тоже немного нравлюсь? – с надеждой спросил он.

– Не уверена, – уклончиво ответила Элла.

Он так расстроился, что ей стало невыносимо смотреть ему в лицо.

– Может, вместо того чтобы хотеть друг друга, просто будем разговаривать? – предложила она. – С удовольствием бы узнала тебя получше. Почему ты считаешь, что в кинематограф хорошо прийти через науку, и… в общем, и так далее, – неуверенно закончила она.

– Значит, я тебе неприятен, отвратителен? – спросил он.

Элла взглянула на него. Он пытался шутить, но выражение лица было совсем беспомощным.

– Ты мне очень нравишься, Ник, – сказала она.

Так они стали любовниками.

Опыт оказался не слишком удачным. Удивительно, но ни смущения, ни разочарования они не испытывали – лишь легкое недоумение.

Предприняв несколько попыток, они пришли к выводу, что реальность не оправдывает ожиданий. Ник сказал, что он тоже делал это впервые и, пожалуй, им обоим стоит сперва набраться опыта с людьми искушенными.

– Наверное, это как с вождением машины, – рассудил он. – Лучше поучиться у того, кто уже все умеет.

Затем Эллой заинтересовался один известный спортсмен, пришедший в неподдельное изумление, узнав, что она не хочет заниматься с ним сексом.

– Не понял, ты фригидная, что ли? – пытался он найти объяснение.

– Нет, вряд ли, – ответила Элла.

– А я думаю, так и есть, – обиженно заявила спортивная легенда.

И тогда Элла решила, что не будет вреда попробовать, раз уж он пользуется успехом у девушек. С ним оказалось ничуть не лучше, чем с Ником, а если учесть, что и поговорить им было не о чем, то, пожалуй, даже и хуже. От звезды спорта она получила небольшой комплимент: он заверил, что к фригидным она едва ли имеет отношение.

Было еще два коротких романа – весьма скромных на фоне приключений Дейрдры и Нуалы. Но Элла не расстраивалась. В двадцать один год выпускница факультета естественных наук надеялась, что рано или поздно обязательно найдет свою любовь. Как это бывает у всех.

Первой любовь нашла Нуала. Его звали Фрэнк, он был смугл, темноволос и задумчив. Нуала его обожала. Когда он заявил, что собирается в Лондон работать вместе с двумя братьями в их строительной фирме, она была в отчаянии.

Это стало поводом для срочного сбора в «Квентине».

– А я ведь и в самом деле думала, что небезразлична ему. Как же я так повелась, как могла так унизиться? – запричитала Нуала, когда все трое расселись.

Они заказали «ужин для ранних пташек». Когда посетители приходят к половине седьмого, а к восьми уже освобождают столик, это удобно для театралов и выгодно для ресторана, который рассчитывает принять вторую волну посетителей. Но Дейрдра, Элла и Нуала уходить явно не собирались. Официантка Мон, бойкая миниатюрная блондинка, пару раз многозначительно прокашлялась, но эффекта это не возымело.

В конце концов Элла подошла к миссис Бреннан:

– Мне ужасно жаль. Знаю, мы пришли на «ужин для ранних пташек», на меню со скидкой, но в жизни одной из наших «пташек» страшная драма, и мы пытаемся пригладить ей перышки.

Бренда не удержалась от смеха, забыв о бедолагах, томящихся в баре в ожидании свободного столика.

– Ступайте, успокаивайте свою подружку, – доброжелательно сказала она.

А потом протянула Мон бутылку красного и велела отнести им с запиской: «Чтобы было легче пережить драму».

– Я думала, этих «ранних пташек» пора вспугнуть, – пробурчала Мон.

– Верно, Мон, но в нашем деле иногда приходится проявлять гибкость, – вздохнула Бренда.

– Прямо целую бутылку, миссис Бреннан? – в недоумении переспросила Мон.

– Да. Вино дрянное, одна из редких ошибок Патрика. Чем скорее его выпьют, тем лучше, – отозвалась Бренда.

Девушки за столиком пришли в восторг.

– Как только у нас появятся деньги, поужинаем здесь по-настоящему, – пообещала Элла.

И они принялись разрабатывать план мести. Что делать с Фрэнком: прикончить сразу или для начала сходить к нему и хорошенько припугнуть? Может, Нуале попробовать в ближайшие два часа найти нового поклонника, чтобы уязвить Фрэнка? Или написать душераздирающе грустное письмо, которое разобьет ему сердце и лишит покоя до скончания дней?

Ни одна из этих мер не понадобилась: в поисках Нуалы Фрэнк сам явился в ресторан. Все трое встретили его с откровенной враждебностью. Фрэнк выглядел совершенно сбитым с толку. Они набросились на него с обвинениями, не оставив ни единого шанса поговорить с Нуалой наедине.

– Хорошо, – сказал он, краснея и едва не плача. – Все не так, как я планировал, ну да ладно. – Он опустился на колени и протянул ей кольцо с бриллиантом. – Я люблю тебя, Нуала, и ждал, когда ты намекнешь, хочешь ли отправиться со мной в Англию. Но так и не дождался и решил, что ты не хочешь. Пожалуйста, прошу, выходи за меня.

Нуала уставилась на него восторженным взглядом:

– Я думала, ты меня не любишь, поэтому и уезжаешь.

– Ты выйдешь за меня? – переспросил он, покраснев почти до багрового цвета.

– Понимаешь, Фрэнк, я думала, карьера для тебя важнее… – (У него на лбу угрожающе запульсировала вена.) – Я так расстроилась, что даже стала просматривать лондонские вакансии…

Элла не выдержала:

– НУАЛА, ТЫ ВЫЙДЕШЬ ЗА НЕГО?.. ДА ИЛИ НЕТ? – крикнула она, и весь ресторан замер, ожидая от Нуалы «да, конечно», а затем разразился аплодисментами.

Три месяца спустя Дейрдра и Элла готовились выступить подружками невесты.

* * *

– Может, на свадьбе Нуалы я тоже встречу свою настоящую любовь, – сказала Элла матери. – В этом ужасном прикиде мандаринового цвета, который она для нас выбрала, меня будет трудно не заметить.

– Тебе к лицу любое платье, – отозвалась Барбара.

– Да брось, мам, ну правда. Мы разряжены в пух и прах, как два клоуна, что рекламируют бензин на заправке или раздают конфеты на благотворительной ярмарке.

– Чепуха. Ты слишком строга к себе…

– Дейрдра только недавно об этом вспоминала. Она все время говорит, что вы с папой все мне позволяете, да еще и нахваливаете, и что я избалованная принцесса.

– Нет ничего более далекого от истины.

– Но, мам, ты ведь даже не ругаешь меня за то, что я не хожу на мессу.

– Если хочешь, буду ругать, но какая от этого польза? Вообще-то, отец Кенни всегда наставляет нас печься о собственной душе, а не о чужой.

– Поздновато отец Кенни и церковь об этом задумались.