Не знаю. Почти как... монахини.

Монахини — люди.

Да, но они были не такими, как монахини, которых я видел прежде. Не совсем...

Вы спали?

Я был совершенно бодрым.

Иногда у нас бывают сны наяву.

Это что-то другое.

Но вы не уверены, что именно?

Нет.

Вы когда-нибудь видели их прежде?

Никогда.

И с тех пор видели?

Нет.

Где вы были, когда увидели их?

В комнате для отдыха, незадолго до наступления темноты. Они были на краю территории.

Кто-нибудь ещё заметил их там?

Не уверен. Не... не думаю.

Они как-нибудь пытались общаться с вами?

Им не нужно было.

Что они делали?

Просто стояли... смотрели...

Как вы думаете, что им было нужно?

Я.

— Нам нельзя пропустить тот съезд к шале, иначе мы рискуем часами плутать по этим просёлкам, — говорит Сполдинг; его голос вырывает Марка обратно. — Они все на одно лицо.

Глаза Марка медленно открываются, когда впереди взрывается молния, озаряя ночь ровно настолько, чтобы он успел увидеть тех же укутанных в чёрное фигур, стоящих в лесу по обе стороны дороги. Он закрывает глаза и видит двух пузатых чёрных пауков, сплетённых в схватке. Насилие инстинктивное, первобытное, лишённое совести. Чистое. Даже убивая друг друга, они посылают свои сообщения, звенящие у него в голове.

Кровь освящает... огонь и вода, переход...

Его руки сжимаются в кулаки. Что-то надвигается. Он чувствует этот страх.

Вдруг Брук кричит. Тёмный силуэт перемахивает через лобовое стекло — форма его на мгновение перечёркивает фары, обнажая вспышку шерсти и копыт.

— Какого чёрта! — Сполдинг дёргает руль, пока Брук кричит снова — на этот раз упирается руками в приборную панель, когда машина разворачивается. — Что это было?!

Шины визжат поверх грохота грома и дождя, мир кружится — безумный аттракцион, — когда машину заносит боком по асфальту; фары рассекают темноту дугами.

Сполдинг борется с рулём и давит на тормоза. Он достаточно быстр, чтобы предотвратить столкновение с деревьями, но слишком медлит, чтобы не дать машине съехать в кювет между дорогой и лесом: она наконец дёргается и останавливается под углом. Удар от остановки швыряет его голову в окно. Защитное стекло трескается и брызгает осколками; Брук пригибается, инстинктивно прикрывая лицо руками. Но и она выбита с места — врезается в Сполдинга, который выпрямляется, лицо забрызгано дождём и ранами, уже начинающими кровоточить и синеть.

Последнее, что видит Марк, когда летит по заднему сиденью к водительской двери, — как его без сознания жена падает обратно на своё место, тело бессильное, как тряпичная кукла.

В туманном мраке, в который он погружается, Марк видит себя смотрящим на ночь через окно. Где-то за пределами видимости олень, перебежавший дорогу, теперь в безопасности на другой стороне и скрыт в тёмном лесу. Он останавливается и оглядывается на машину. Марк кивает животному, и оно разворачивается и неспешно уходит. Оно сделало, что от него требовалось. Или, как и столь многое другое, олень — совсем не то, чем кажется.

Одно нашёптанное слово дрейфует сквозь ночь и находит его.

Вердан.

А потом, в тишине — лишь яростный дождь, атакующий крышу, звук тяжёлого дыхания и медленное приближение нескольких фигур в капюшонах, их чёрные одеяния едва различимы в темноте.

Девять

Хотя он ещё не в полной мере понимает почему, Марк теперь осознаёт: выходить из машины было страшной ошибкой. — Простите, — говорит он мужчине на своей аллее, — что вы сказали?

Мужчина продолжает смотреть на него; его огромная фигура — тёмная, зловещая, задрапированная в сгущающиеся тени. На более близком расстоянии он кажется в возрасте поздних сорока или начале пятидесяти. Серая щетина покрывает подбородок и изрытое оспинами лицо. — Я ничего не говорил, — отвечает он; голос хриплый, полушёпот-полурычание.

Марк невольно улыбается и переминается с ноги на ногу — под предлогом того, чтобы оглянуться на машину. Другой мужчина — пониже, шире и значительно моложе — появляется из кустов на дальней стороне аллеи. В одной из больших лапищ у него что-то зажато, но Марк не может разобрать что. Сердце колотится о грудь; на долю секунды взгляды Марка и Брук — она повернулась на сиденье и смотрит на него, ещё не подозревая о втором мужчине, зашедшем сзади, — встречаются. — Ну, — говорит Марк, делая шаг назад и в сторону, чтобы держать обоих в поле зрения, — чем могу помочь, ребята?

Брук,  думает он, закрой дверь на замок. Закрой на замок,