опреснительной инфраструктуры. Эти технологии везде в мире только-только начали развиваться. Немного впереди англичане, которые еще в прошлой веке начали таким образом обеспечивать свою йеменскую колонию Аден. Но там потребности в пресной воде меньше и есть местные источники.

Американцы в Мангышлак уже прилично вложились и сразу же после получения первых промышленных фонтанов газа и нефти, когда стало понятно, что недра Мангышлака это действительно золотое дно, выложили на стол свои планы строительства достаточных мощностей для опреснения необходимого количества воды.

О реальном освоении Мангышлака можно будет говорить только когда количество занятых с учетом членов семей достигнет сто тысяч человек. В сутки это около пятидесяти тысяч кубометров чистой пресной воды пригодной для бытовых целей, в первую очередь конечно питья. Половина этого из минерализованных источников, а остальное или завозить, или опреснять.

Сейчас, во второй половине сороковых, такого масштаба опреснения еще нет ни где в мире. Но американцы уверенно заявили, что к пятидесятому году, а это самая ранняя реальная дата начала масштабной добычи нефти и газа, они не только разработают эти технологии, но и построят эту установку.

Для этого потребуются огромные энергетические мощности, но вот это совершенно не проблема. На «Красном Октябре», используя предоставленные заокеанские технологии и трофейные немецкие, освоили производство жаропрочных сплавов, которые можно успешно использовать в промышленных газовых турбинах. И создание реально работающих образцов дело буквально нескольких месяцев.

Компетентные товарищи уже заявили, что в данных вопросах мы впереди планеты всей. Таких сплавов и соответственно турбин еще нет ни у кого. А для обеспечения электричеством Мангышлака в уже строящемся Актау будет ТЭЦ, работающая на местном топливе, добываемом не далеко природном газе.

Все эти планы я бы расценил как какие-то бесплодные мечтания, если бы не одно но. Под это дело американцы выделяют просто огромнейшие средства. К концу пятидесятого года их вложения в Мангышлак превысят уже сделанные в разы. Компетентные товарищи назвали мне сумму, превышающую триста миллионов долларов. В пересчете на рубли это миллиарды. Поэтому все планы развития нашего края продолжили успешно воплощаться в жизнь.

Такого внимания к происходящему в мире и в стране, как было во время войны, у меня сейчас нет. И не потому, что у меня ослаб к этому интерес. Просто дел не в проворот и зачастую даже не когда внимательно прочитать ежедневные сообщения, приходящие из Москвы. Пробегусь по вертикале и всё.

Многие вещи происходили так как я их знал, например, упразднение наркоматов и появление министерств. Что-то по-другому, или вообще не было.

* * *

Товарищ Сталин не один и не два раза перечитывал тот материал, который ему был предоставлен Фитиным в конце войны о планах послевоенной работы наших заклятых 'союзников. По его приказу советские разведорганы: внешней разведки Фитина, ГРУ, Наркоминдела, а затем уже МИДа, еще несколько структур известных только ему, многое уточнили и конкретизировали.

Картинка вырисовывалась очень нехорошая и тревожная. В Вашингтоне и Лондоне неожиданно очень хорошо представляли послевоенное положение дел в СССР. И уже быстро и оперативно началась разработка конкретных планов и мероприятий, направленных против бывшего союзника, который сделал своё доброе для них дело и тут же превратился во врага.

Особенно поразил товарища Сталина безапелляционный вывод, сделанный по поводу возможной победы в прямом военном столкновении. Победить сейчас на поле боя СССР невозможно, но надо работать и работать, чтобы создать подавляющее превосходство коллективного Запада.

То, что впредь Запад будет коллективным сомнений уже не было ни каких к концу сорок пятого. Поэтому надо быстро создавать свой антизападный блок. Запад тоже отлично это понимал и не собирался сидеть сложа руки. Но главным оружием там считали ослабление Советского Союза изнутри.

В Вашингтоне и Лондоне тщательно проанализировали и изучили всю советскую историю и сделали вывод о большой перспективности разброда и шатания внутри руководства СССР, сродни тому, что происходило в двадцатых и середине тридцатых. В одном из представленных товарищу Сталину материалов открытым текстом было сказано, что для наших врагов самым желательным было бы если он, вновь как в середине тридцатых откроет «огонь по штабам», своим конечно. И для этого лучше всего использовать его личные качества, в первую очередь мнительность и подозрительность.

Товарища Сталина это очень покоробило и на какое-то время вывело из равновесия. Хорошо, что в этот момент он в кабинете был один и никто этого не видел. Зарубочка по этому поводу была сделана большая.

Другое направление работы лично против него заставило товарища Сталина призадуматься и сделать немедленные практические выводы.

Недруги очень рассчитывали на ухудшение его здоровья и не безосновательно. Надо было быть совершенно наивным человеком, чтобы думать, что страшные годы войны бесследно прошли для него и других руководителей страны. Товарищ Сталин хорошо видел, как сдал Жданов, как прогрессирует болезнь у Щербакова, да и сам чувствовал, что он уже не тот. Уже пришлось резко ограничить своё курение и снизить рабочие нагрузки.

История со Щербаковым в мае сорок пятого произвела на него огромное впечатление и товарищ Сталин приказал доктору Мясникову в его исследованиях оказывать максимальное содействие. Зинаида Виссарионовна Ермольева, которой было поручено общее руководство этими работами, в конце сорок пятого сразу же стала действительным членом Академии медицинских науку, минуя ступень члена-корреспондента. Вдобавок к этому она получила право прямого обращения к нему и два раза в месяц обязанность докладывать о ходе ведущихся исследований. Все её просьбы и ходатайства начали немедленно выполняться.

В истории Щербакова товарищ Сталин обратил особое внимание на роль, сыгранную в этом всем женой своего старого боевого товарища. Ксения Андреевна почувствовала это сразу же и даже несколько растерялась от этого. Но итогом всего этого было резкое ускорение многих медицинских исследований идущих в стране.

* * *

Одним из результатов истории страшной первой половины двадцатого века для Советского Союза была полная утрата способности и желания властных группировок, да и общества в целом, находить компромиссные варианты решения возникающих проблем. Основной принцип почти сорок лет был простым и ужасным: нет человека — нет проблемы.

После окончания войны во властных элитах страны на первое место стремительно начал выходить вопрос, кто встанет у руля после ухода товарища Сталина. Все ближайшие соратники отлично видели: Вождь сразу же уже не тот. Товарищ Сталин стал болеть, он чаще и дольше стал отдыхать, медленнее принимались необходимые решения. И очень многим чаще с рук стало сходить то, что до войны было просто немыслимым.

О неприглядных сторонах образа жизни и поведения маршала Жукова во время войны знали многие. Чего