Я поблагодарила миссис Кориолано за помощь и пошла к заведению Пола. Это было помещение, обставленное простой тяжелой мебелью, более спартанского вида, чем у Тесси. В кабаке с полдюжины мужчин, смотревших бейсбольный матч по маленькому цветному телевизору, который висел на стене позади бара. Бармен, лысый мужчина лет шестидесяти с лишним, с огромными кулаками и кругленьким брюшком, жевал зубочистку. Он стоял, прислонившись к стене в конце бара, и смотрел по телевизору игру, при этом не забывая заново наполнять кружки своих клиентов. На меня он не обращал никакого внимания.

Я почтительно подождала, пока Оззи Гиллен не продемонстрирует свои блестящие способности, и затем в сотый раз принялась задавать свои дежурные вопросы. В том месте, где Митча хорошо знали, я не пыталась выдавать себя за его племянницу, а просто объяснила, что я – друг мистера Контрераса. Никто из посетителей бара его не знал, но все они знали Митча, равно как и бармен.

– Я знаю, что Тони наконец-то выставила его из дома, – проговорил он, передвигая зубочистку в угол рта. – Он пытался найти комнату здесь, в округе, но никто из нас не раскололся: мы слишком хорошо знаем этого парня.

– Когда вы видели его в последний раз?

Они некоторое время посовещались, но «Сокс» вновь перешел в наступление, прежде чем они успели прийти к какому-нибудь решению. Джейку Моррису в этот день явно не везло. Полупериод продолжался так долго, что вся компания забыла и про меня, и про Митча Крюгера. Мне пришлось повторить свой вопрос, когда они в последний раз видели его.

– Должно быть, в понедельник, – наконец ответил бармен. – Он поставил всем выпивку. Когда у Митча есть деньги, он щедрый малый. И еще спросили, не достался ли ему крупный выигрыш. Он сказал, что нет, но в недалеком будущем он разбогатеет. А он не из тех, кто забывает своих друзей.

Никто из них больше не смог добавить ничего, хотя все и подтвердили, что Митч щедр, когда у него водятся деньжата. По прошествии недели они не могли вспомнить, куда он направился, когда вышел из бара, и сказал ли что-нибудь еще по поводу того, каким образом он собирается разбогатеть. Я осталась еще ненадолго, чтобы посмотреть, с каким же счетом проиграют «Тигры», а потом поехала на северо-восток в сторону Петли.

После звонка Дику в пятницу вечером я не переставала раздумывать, что же мне делать с Тоддом Пичи. Во всяком случае, я сказала Дику, что занимаюсь делом Пичи. Я не могла допустить, чтобы это осталось пустой угрозой. Кроме того, я действительно хотела сделать что-нибудь с этой мелкой тварью. Но из-за всех волнений и унижений я не могла ничего придумать, пока не увидела Джейка Соколовски, дремавшего под листами «Геральд стар».

На Саут-Луп пока не было тех маленьких магазинчиков, которые обычно бывают открыты в воскресенье. Я беспрепятственно припарковала машину напротив Палтиней-Билдинг. В здании, где находится мой офис, нет ни швейцара, ни охраны, чтобы держать двери открытыми в выходные. Наш управляющий, Том Царник, запирает парадную дверь в полдень в субботу и открывает ее в семь утра в понедельник. Время от времени он даже находит кого-нибудь, чтобы вымыть пол в вестибюле. Я перебрала свою связку ключей в поисках широкого медного ключа, который отодвигал засов на входной двери и поворачивал тугой замок. Каждый раз, когда я наношу сюда визиты по воскресеньям, я торжественно клянусь себе принести банку с графитовым порошком, чтобы протереть механизм замка. Но это бывает так редко, что между двумя визитами я успеваю забыть о своем обещании.

Царник отключил питание лифта и запер пожарный выход, ведущий на лестницу. Он делает это не из соображений безопасности, а по причине глубокой неприязни ко всем, кто арендует помещение. Я уже давно сделала себе копии ключей от лифта и от двери на лестницу, но на этот раз решила воспользоваться лестницей. Связываться с нашим лифтом слишком рискованно: мне вовсе не улыбалось просидеть в нем семнадцать часов – до семи утра следующего дня.

Поднявшись в свой офис, я попыталась дозвониться Мюррею Райерсону из «Геральд стар». Его не было ни на работе, ни дома. Я оставила свое сообщение в обоих местах и стянула чехол со старой пишущей машинки «Оливетти», которая принадлежала еще моей матери. Я пользовалась ею для того, чтобы печатать счета и письма. Это был один из немногих предметов, которые достались мне в наследство от мамы. Присутствие этой машинки согревало меня все шесть лет, что я училась в университете в Чикаго. Даже теперь я не могла сменить ее на компьютер, не говоря уже об электрической пишущей машинке. Помимо всего прочего, печатание на этой машинке укрепляет мышцы кисти.

Я как следует обдумала текст и начала печатать.

«Почему Тодд Пичи из „Кроуфорд, Мид, Уилтон и Данвитти“ так стремился получить официальные полномочия на ведение дел Харриет Фризелл, что даже заставил представителя отдела суда по утверждению завещаний прийти к ней в больничную палату округа Кук? Почему первым действием, которое он предпринял, став ее официальным опекуном, было усыпление ее собак? Было ли это его единственной целью, когда он устанавливал над ней опеку, или у него есть также какие-то планы в отношении ее собственности? Поддерживает ли компания „Кроуфорд, Мид“ действия Пичи? И если да, то почему? Любознательные умы могли бы этим заинтересоваться».

Я подписалась под письмом и сделала пять копий – единственной моей уступкой современности был настольный копировальный аппарат. Одну копию я положила в папку с надписью «Фризелл» и поставила ее туда, где хранились дела моих клиентов. Второй экземпляр я запечатала в конверт – для Мюррея. Еще четыре я собиралась доставить лично: три – в фирму Дика, один – для самого Дика, один – для Тодда и еще один – для Лея Уилтона, одного из старших партнеров, которого я знала. Оригинал был адресован в «Чикаго лойер».

После этого я приехала к новому зданию на Ла-Салль, куда в прошлом году переехала компания «Кроуфорд, Мид». Это было одно из моих любимых зданий в этой части города, с закругленным фасадом цвета янтаря, который повторял очертания линии горизонта на закате. Я не отказалась бы иметь здесь офис. Этот пункт был вторым в моем списке приобретений после новой пары кроссовок.

Охранник в холле досматривал по телевизору тот матч, который я смотрела в баре Пола. Он махнул мне, чтобы я