Только они могли создавать нечто подобное — такие плетения требовали не просто силы, а особого дара, который почти не встречался в наше время.

Я шагнул вперёд. Внутри арены было пусто. Золотистый свет струился откуда-то сверху, заливая песок ровным, неестественным сиянием. Ни души. Только тени плясали на стенах.

— Выходи, — крикнул я, и мой голос, усиленный магией, разнёсся под сводами арены, заставляя эхо метаться от стены к стене. — Я знаю, что ты здесь.

На противоположном конце арены, у самой стены, стояла фигура. Высокая, тонкая, закутанная в длинный серый плащ с капюшоном, низко надвинутым на лицо. В магическом зрении от неё не исходило ни одного плетения. Пустота. Как у Альберта. Как у Игоря. Обычный человек. Или тот, кто очень хорошо умеет скрывать свою магию.

— Кто ты? — потребовал я, делая шаг вперёд. Песок скрипел под подошвами, и этот звук казался неестественно громким в тишине.

Фигура не ответила. Только медленно подняла руку и сняла капюшон.

Луна, пробившаяся сквозь тучи, осветила её лицо. Женщина. Лет сорока, с короткими тёмными волосами и глубоко посаженными глазами, которые смотрели на меня без страха, без ненависти, только с холодным, профессиональным интересом. На её правой щеке темнел старый шрам, похожий на след от когтя или лезвия.

— Барон Росомахин, — произнесла она низким, хриплым голосом с лёгкой картавостью. — Я ждала вас.

— Откуда вы знаете, кто я? — поинтересовался я, остановившись в трёх шагах от неё, готовый в любой момент атаковать.

— Все знают, кто вы, — она усмехнулась, и в этой усмешке не было насмешки, только усталость. — После турнира. Ваше имя у всех на устах.

— Зачем вы здесь? — потребовал я, не опуская рук, когти всё так же поблёскивали в лунном свете.

— Хочу предложить сделку, — предложила она, делая шаг ко мне, и я заметил, как её пальцы, длинные и тонкие, чуть заметно дрожат. — Вы мне кое-что дадите. А я дам вам кое-что, что вы ищете.

— Что я ищу? — потребовал я, сжав кулаки и чувствуя, как когти впиваются в ладони.

— Имена, — отозвалась она, глядя мне в глаза. — Тех, кто убил вашего деда. Вы нашли дневник. Но в нём только три имени. А нужно больше.

Я замер. Откуда она знает про дневник? Кто она? Внутри меня Алиска зарычала — тихо, предостерегающе.

— Откуда вы знаете? — потребовал я, и мой голос стал жёстче.

— Я работала с вашим дедом, — призналась она. — Много лет назад. Я была его связной в столице. Когда его убили, я ушла в тень. Ждала. Знала, что рано или поздно кто-то придёт по его следам.

— И вы решили, что этот кто-то — я? — уточнил я.

— Вы — его внук, — она пожала плечами. — Кто ещё, если не вы?

Я молчал. Алиска внутри меня завозилась, но не рычала — ждала.

— Что вы хотите? — уточнил я.

— Вы нашли дневник, — напомнила она. — Там три имени. Кречет, Сорокин, Скворцов. Но есть четвёртый. Тот, кто их объединяет. Тот, кто отдаёт приказы. Тот, кого никто не знает в лицо.

— Его имя в дневнике? — уточнил я, хотя уже знал ответ.

— Нет, — она покачала головой. — Ваш дед не успел. Но я знаю, где его искать.

— И вы скажете мне? — потребовал я.

— Если вы поможете мне, — она сделала ещё шаг ко мне. — Я хочу, чтобы они ответили. Все. И четвёртый — тоже.

Я смотрел на неё. В её глазах не было лжи. Только усталость человека, который слишком долго ждал. И боль, которую она прятала за этой усталостью.

— Помогу, — пообещал я. — При одном условии.

— Каком? — насторожилась она.

— Вы скажете мне всё, что знаете. Прямо сейчас, — потребовал я.

Она помолчала, потом кивнула.

— Хорошо, — согласилась она.

Мы сели на каменные ступени у края арены. Золотистый свет погас, и вокруг снова стало темно, только луна, пробившаяся сквозь тучи, серебрила песок. Женщина представилась — Вера. Бывший следователь, как и Каракуртов. Работала с моим дедом, когда он вёл расследование.

— Он знал, что его убьют, — призналась она, глядя на луну. — Но не знал, когда. Поэтому оставил мне знак. Если с ним что-то случится, я должна была найти вас и передать то, что он не успел.

— И вы искали меня всё это время? — уточнил я.

— Искала, — она повернулась ко мне. — Но вы были в тени. Баронство, академия, изнанка. Я не могла к вам подойти — слишком опасно. Каракуртов следил за мной. Он знал, что я знаю.

— И вы ждали? — уточнил я.

— Ждала, — она вздохнула. — Пока он не умрёт. Или пока вы не станете достаточно сильным, чтобы защитить меня.

— Теперь я достаточно силён? — поинтересовался я.

— Теперь — да, — она усмехнулась. — Вы победили на турнире. Ваше имя у всех на устах. Троица не решится тронуть вас открыто. А значит, не тронут и меня.

— Где искать четвёртого? — потребовал я.

— В столице, — она посмотрела на меня. — В императорском дворце. Это кто-то из ближнего круга императора. Кто-то, кого никто не подозревает.

— Как я его найду? — уточнил я.

— Вы не найдёте, — она покачала головой. — Он сам найдёт вас. Когда придёт время.

— А если не придёт? — настороженно уточнил я.

— Придёт, — она встала. — Вы слишком ярко горите. Его это привлекает.

Я тоже встал.

— Что теперь? — уточнил я.

— Теперь я уйду, — она накинула капюшон. — Буду ждать вашего звонка. Когда понадоблюсь — позвоните.

Она протянула мне небольшой листок бумаги. Я взял его, развернул — номер мобилета. Бумага была старой, пожелтевшей, и цифры на ней были написаны торопливым, нервным почерком.

— Вы не обманете? — настороженно уточнил я.

— Я тоже могу спросить, — она усмехнулась. — Вы не обманете?

— Не обману, — пообещал я.

Она протянула мне амулет, заполненный полными рядами ровных нитей магии ключников, кивнула и пошла к выходу. Я смотрел ей вслед, пока её фигура не растворилась в темноте. Только шорох шагов, затихающий в отдалении, напоминал, что она была