окном темнело, и редкие фонари в переулке уже зажглись, роняя на мостовую тёплые пятна. Алиска дремала на подушке, свернувшись клубком, и её тёплый бок мерно поднимался и опускался. Я смотрел на неё и думал о том, что было и что будет.

Я закрыл глаза и почувствовал, как мир вокруг меня меняется.

Я стоял на поляне, которую знал так же хорошо, как свои пять пальцев. Высокая трава шелестела под лёгким ветром, старый дуб раскинул свои ветви, уходящие куда-то в серое бесконечное небо. Росс ждал меня у дерева. Он был в человеческом обличье — высокий, подтянутый, с благородной сединой на висках и глазами, которые видели больше, чем я мог себе представить.

— Ты хорошо потрудился, Андрей, — сказал он, и в его голосе не было насмешки, только спокойная ровная уверенность. — Я наблюдал за тобой.

— Старался, — ответил я, подходя ближе.

— Ты не просто старался, — Росс усмехнулся, и в этой усмешке не было веселья — только констатация факта. — Ты привёл к вере в меня сотни людей. Очень многие восхищаются тобой, энергии становится больше. Я чувствую.

— Я рад, — шутовски поклонился я. — Сильнее ты — сильнее я.

— Знаю, — он подошёл ближе, и трава под его ногами примялась, будто он весил не человеческие килограммы, а тонны. — Поэтому я здесь. Ты заслужил награду.

Он протянул руку, и я почувствовал, как что-то меняется внутри меня. Не боль, не тепло. Что-то другое, глубже. Будто моя магия, дремавшая в глубине источника, вдруг распрямилась, потянулась, заняла новое пространство. В магическом зрении источник пульсировал ярче, ровнее, заполняя меня силой, которую я не чувствовал раньше.

— Твой уровень магии вырос, — сказал Росс, и в его глазах мелькнуло удовлетворение. — Теперь ты сильнее. Намного сильнее. Используй это с умом.

— Спасибо, — я поклонился, сгибаясь в поясе.

— Не благодари, — он усмехнулся и положил руку мне на плечо. — Ты сам этого добился. Я только помог.

Мир вокруг меня изменился, и я снова сидел в своей комнате. Алиска спала на подушке, не просыпалась, только её хвост чуть заметно дёргался во сне. Я сжал кулак и выпустил когти. Они стали длиннее, острее. В магическом зрении источник пульсировал ровно, наливаясь силой, и я чувствовал, как эта сила течёт по венам, по мышцам, по самой сути моего естества.

Я убрал когти и подошёл к окну. Внизу, в переулке, было пусто, только ветер гонял сухие листья по асфальту, собирая их в небольшие кучки у стен домов. Где-то вдалеке лаяла собака, разрывая тишину ночи.

Мобилет в кармане завибрировал. На экране — сообщение с незнакомого номера: «Поздравляю с победой, Росомахин. Это был хороший бой».

Я сжимал мобилет в руке и смотрел на эти слова, которые не оставляли сомнений в том, кто его автор. Они не знали про дневник. Они не знали, что я знаю их имена. Но они знали, где я. И этого было достаточно.

Я убрал мобилет в карман. Вскоре я провалился в сон, и мне снилась поляна, старый дуб и Росс, который смотрел на меня и улыбался.

Глава 11

Стук в дверь прорвался сквозь сон — резкий, требовательный, никак не вязавшийся с утренней тишиной, которая обычно царила в особняке в такой ранний час.

— Войдите, — я откинул одеяло и сел на край кровати.

Дверь открылась. На пороге стояла Арина. Она была уже одета, волосы собраны в высокий хвост, и в руках она держала поднос с завтраком — чашка с дымящимся чаем, тарелка с бутербродами, блюдце с мёдом. Такого я никак не ожидал.

— Ты чего? — я с трудом скрывал улыбку, разглядывая этот царский завтрак.

— Решила, что герою нужно особое внимание, — она вошла в комнату и поставила поднос на тумбочку и чмокнула меня в щёку. — Вставай давай, завтрак стынет.

Я выбрался из-под одеяла. Арина устроилась рядом, и мы молча позавтракали — я ел, она смотрела на меня, и в её глазах было что-то, чего я не видел раньше. Гордость, может быть. Или облегчение.

— Ты сегодня какая-то странная, — я отодвинул пустую чашку.

— Это ты странный, — она покачала головой. — Весь город говорит о твоей победе, а ты сидишь и хмуришься, будто проиграл.

— Думаю много, — я встал и подошёл к окну.

Внизу, в переулке, уже начали появляться первые прохожие. Кто-то спешил на работу, кутаясь в воротник пальто, кто-то выгуливал собаку, которая радостно носилась по мокрому асфальту. Ночью прошёл дождь, и теперь воздух был свежим, прозрачным, пахло мокрой листвой и чем-то ещё.

— О чём? — Арина подошла ко мне и встала рядом.

— О разном, — я не оборачивался. — О том, что делать дальше.

— Делать дальше, — она взяла меня за руку, и её пальцы, тёплые и сухие, легли на мою ладонь, — нужно праздновать победу. А потом уже думать.

— Праздновать мы будем в академии, — я посмотрел на неё.

— В академии, — она вздохнула. — Ладно, хоть так.

Она отпустила мою руку и вышла из комнаты, оставив меня одного у окна.

После завтрака я оделся и пошёл к Юрию. Учитель жил недалеко, в гостинице, и дорога до него занимала не больше десяти минут, но сегодня я шёл медленно, обдумывая предстоящий разговор. Утренняя прохлада приятно освежала лицо, и я глубоко вдохнул, прогоняя остатки сонливости. Дорожки были влажными после ночного дождя, и мои ботинки оставляли на асфальте тёмные следы.

Я подошёл к двери и постучал. Юрий открыл сразу, будто ждал меня.

Он был уже одет, и его вещи — небольшой саквояж, плащ, трость — стояли у двери, готовые к отъезду. Учитель выглядел уставшим, но спокойным.

— А ты рано, — он отступил в сторону, пропуская меня внутрь.

— Ты тоже, — я прошёл в гостиную, где горел камин, и сел в кресло.

В комнате было тепло, пахло кофе, старыми книгами. Он опустился напротив, взял чашку с кофе, стоявшую на столе, и сделал глоток.

— Нам пора возвращаться, — он поставил чашку на блюдце. — Уроки нельзя пропускать, а у тебя ещё много не пройденного материала.

— Знаю, — я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как мягкая обивка принимает форму моего тела. — Я хотел показать тебе кое-что. Дневник.