Она чуть виновато пожала плечами.

– Я помню, но это ведь такой спорт, для пабов же, да? Я думала…

– Ты думала про дротики.

А ведь и правда.

– Ой! Прости.

Но если Джейк и обиделся, то ничем этого не выказал. Глубоко вздохнул и лег на спину, раскинув в стороны руки и ноги. На лице его снова играла улыбка, как будто не было в мире ничего безмятежнее и приятнее, чем лежать в бассейне, оставив на поверхности только лицо и маленький кусочек груди. Лидии, конечно, тоже захотелось попробовать.

В воде было так спокойно, так мирно. Крохотные теплые волны лизали щеки. Мысли Лидии, как с ней обычно и случалось, мало-помалу снова вернулись к Адаму. Перед глазами вставал его сегодняшний образ, такой знакомый и вместе с тем такой непривычный. Она даже не могла толком сформулировать, что изменилось. Скорее всего, он просто стал на два года старше.

Но потом мысли ее унеслись дальше, к мимолетному замечанию, которое отпустил Адам напоследок, во время их неловкого прощального объятия. Замечанию, которое ранило ее до глубины души.

– Аврора знает отличного спортивного тренера, – сказал он, чуть сжимая такими знакомыми пальцами ее бока через тонкую ткань блузки. – Хочешь, оставлю тебе контакты? Если ты с кем-то встречаешься, то, наверное, захочешь же слегка похудеть.

Он говорил совершенно дружелюбным тоном, вовсе не пытаясь сказать ей гадость. Скорее хотел оказать дружескую услугу, но от этого Лидии становилось еще паршивее на душе.

Все годы с Адамом она, благодаря тому, что «клевала как птичка», оставалась очень худой. Но за последние два года, то ли в силу приближения к сорокалетнему рубежу, то ли благодаря бесконечным пирогам и плюшкам Аги и Баси, набрала несколько фунтов. Она не утратила стройности – и сама это видела. Просто кое-где эту стройность приходилось слегка уминать в одежду.

Ага, конечно, была вне себя от радости. Она уже столько лет пыталась хоть чуть-чуть откормить дочь.

Даже Олли одобрила.

– Знаешь, мам, последнее время ты как-то особенно хорошо выглядишь, – не раз повторяла она.

Адам оказался первым, кто отозвался о ее новой фигуре критически, и это Лидию подкосило. Конечно, в моменте она лишь засмеялась, не желая устраивать сцену. Адаму бы это не понравилось. Однако подавленное огорчение вдруг вернулось именно сейчас, накатило с внезапной силой, так сдавило легкие, что Лидия даже испугалась и вскочила на ноги, судорожно пытаясь отдышаться и заземлиться об ощущение твердых плиток пола под босыми ступнями.

По-прежнему лежа на спине, Джейк скосил на нее глаза и вопросительно повел бровью.

– Ты в порядке?

Лидия только и могла, что кивнуть в ответ. Так-то она же и в самом деле была в порядке. Ничего страшного не случилось. И вообще Адам прав, ей и в самом деле стоило бы скинуть несколько фунтов.

Особенно если она хочет его вернуть.

Лидия вздохнула, снова опустилась в воду и прислонилась спиной к шероховатой стенке бассейна, глядя на Джейка и стараясь не думать ни о чем другом.

Нирваны Джейка хватило минуты на четыре. После чего все остальное время он то стоял на руках, то крутил сальто, то выделывал еще что-нибудь акробатическое. Лидия даже наблюдать за ним и то устала. Лично она предпочитала лениво покачиваться в воде, чувствуя, как все тело расслабляется от живительного тепла.

К тому времени, как они вылезли, она уже почти начисто выбросила из головы бестактное замечание Адама, сосредоточившись на другом: на том факте, что они уже одолели почти половину пунктов из списка. Из них всех прыжок с трамплина пока был страшнее всего, но она, черт возьми, спрыгнула! Справилась! Пытаясь хоть как-то поприличнее уложить копну на голове при помощи неудобного местного фена, Лидия мысленно перебирала оставшиеся пункты списка. Только от одного из них по спине у нее начинал ползти холодок.

9. Сделать самое страшное, что только можно придумать.

Но что именно?

Безусловно, имелось в виду не в буквальном смысле слова самое страшное, что она только могла придумать. Потеряв сестру, а потом еще и мужа, Лидия умела в два счета вообразить себе самое худшее развитие любой ситуации. Но все-таки она пережила обе потери – так что самое худшее могла придумать теперь?

Наверное, маньяка с топором, но в контексте списка этот вариант был абсолютно бессмысленен. Надо мыслить не так глобально.

Прыжок с высоты на резинке?

Побрить голову?

Она передернулась. Надо еще хорошенько подумать.

Джейк ждал около автоматов с чипсами и газировкой. Увидев, как Лидия выходит из раздевалки, он улыбнулся и вытащил из кармана красный фломастер.

Лидия с широкой улыбкой взяла фломастер у него из рук, вытащила из бумажника список и перечеркнула жирной линией пункт номер два: «Спрыгнуть в воду с десятиметровой вышки».

– Четыре закрыто, – сказал Джейк. Лидия кивнула, и он улыбнулся еще шире.

– Пять осталось.

Когда Лидия в тот день вернулась домой, Ага стояла на кухне над огромной кастрюлей, в которой что-то побулькивало. В кухне витал характерный чуть затхловатый запах.

– Голубцы? – с надеждой спросила Лидия. Она обожала рулетики из капустных листьев с завернутым в них фаршем. Ага, не оглядываясь, кивнула и затолкала в кастрюлю еще один капустный лист. – Это хорошо, – продолжила Лидия, – а то вонища тут та еще.

Ага вскинула голову, помахивая ножом, и пронзила дочь строгим взглядом.

– Не опускайся до вульгарщины, myszko.

Но Лидия лишь хихикнула и заскакала вверх по лестнице к себе в комнату.

Когда она через час спустилась обратно, Мила и Бася уже приехали, и Мила украдкой сочувственно улыбнулась ей через стол. После встречи с Адамом Лидия послала всем коротенькое сообщение с новостями, а потом еще написала отдельно Миле, закончив послание целым рядом плачущих смайликов. Но теперь ей уже полегчало. Тем более что она собиралась до отвала наесться самой утешительной едой на земле.

Ага тоже улыбнулась ей, когда ставила перед ней тарелку с исходящими аппетитным паром горячими голубцами. Лидия не знала, как это понимать. Ага Пирсон была не из тех, кто часто улыбается.

Бася тоже смотрела на нее как-то мягче обычного.

– Лидка, будешь соус?

Лидия благодарно улыбнулась и взяла у нее баночку. Если сочувствие выражается в виде чего-то вкусного – она согласна. Она намазала свежую ржаную булочку толстым-толстым слоем масла. Ага даже бровью не повела. Душераздирающе, просто душераздирающе.

– Ты же знаешь, Адам мне никогда не нравился, – наконец выпалила Ага. Бася и Мила потрясенно на нее уставились.

Лидия не сдержала непочтительного смешка.

– Ну разумеется. Ты ему и в лицо это всегда говорила.

Ага фыркнула.