что я уверен, что разгром кампуса и вандализм в отношении памятника сэра Дэвиса Далтона — не самое худшее, что могло случиться с учебным заведением.

— Когда я стал тренером после многих лет работы в лиге, — начал тренер, когда Девон пробормотал рядом со мной: "Ну вот, началось". — Никогда не думал, что буду читать своим старшим игрокам лекцию о том, как устраивать вечеринки.

— Тренер, вечеринка...

— Заткнись, Донован, — выругался Килнер. — Мы участвуем в гребаном отборочном турнире, который выведет нас в "Замороженную четверку", а ты морочишь голову другим колледжам. На этом этапе?

— Йель приехал сюда. Разве не они должны нести основную ответственность за это? — спросил Тайлер Сэмпсон, наш запасной капитан и один из самых умных парней в команде.

Он собирается поступать на юридический факультет, вместо того чтобы идти по стопам своего отца-суперзвезды хоккея.

— Они не моя проблема, а вы, идиоты! Я должен отстранить вас всех до единого, — говорит он, ярость заливает его покрытый потом лоб.

— Но тогда мы не сможем играть в "Замороженной четверке".

То, что Киан вступил в разговор, не помогло, и теперь он на месяц застрял в прачечной. Изначально речь шла о неделе, но Киан продолжал протестовать, а все знают, что если тренер дает тебе наказание, то ты затыкаешь рот и принимаешь его.

После этого никто не перебивал, кроме меня, когда я открыл свой большой рот, чтобы уличить себя.

— Что ты имеешь в виду? — спросил тренер, пристально глядя на меня.

Я видел этот острый взгляд слишком много раз, и он должен был бы напугать меня настолько, чтобы я сел на место, но я этого не делаю.

— Это я устроил вечеринку.

Эли выругался за моей спиной, но больше ничего не сказал, потому что знает, что, когда я принимаю решение, никто не может меня отговорить от него.

Тренер проводит рукой по губам, бормоча что-то себе под нос. Скорее всего, о том, какой я тупица, и я должен с этим согласиться.

— Вот как ты хочешь играть, Кроуфорд? Ты уверен, что это не коллективная ошибка?

Он дает мне отмашку.

Скорее от отчаяния, чем от чего-либо еще, потому что, когда учебное заведение узнает об этом, я буду наказан. Единственная надежда на то, что они проверят мою успеваемость и хоккейную карьеру, прежде чем вынести слишком серьезное наказание. Моя судьба будет лучше, чем судьба любого другого в этой команде.

— Это все я. Я позволил Йелю присутствовать.

Килнер кивает, и я не могу не заметить мизерную вспышку уважения, мелькнувшую в его чертах, прежде чем она сменилась обычным гневом.

— Я доложу декану. Если у кого-то есть история, которая не совпадает с историей вашего капитана, говорите сейчас.

Атмосфера в комнате меняется, и я знаю, что команда хочет прикрыть меня, но выражение моего лица должно передать то, на что я надеюсь, потому что они нехотя молча рассаживаются по местам.

— Тогда какого черта вы все еще здесь! — кричит он, заставляя нас выйти из медиа-комнаты. Тренер удерживает меня. — В мой кабинет после того, как ты примешь душ.

В раздевалке впервые в жизни жутко тихо, и когда я выхожу из душа, меня встречает угрюмое лицо Киана.

— Кэп, ты не должен был этого делать, — говорит он с виноватым видом.

Я провел полотенцем по волосам.

— Я уже сделал. Я облажался прошлой ночью, мне не следовало терять бдительность.

Эли садится рядом со мной.

— Если это твое умозаключение, то ты смотришь на все это неправильно. В этом виноваты все, и я тоже.

В раздевалке раздается ропот согласия.

— Я знаю, что вы, ребята, хотите меня прикрыть, но я должен быть хорошим примером, а прошлой ночью я им не был. Здесь нет единого фронта. Декан вовлечен в это дело, а значит, он будет следить за тем, чтобы все были наказаны. Мы не можем допустить этого в начале сезона. Если это будет касаться только меня, то последствия не будут слишком страшными, — уверенно говорю я.

Моя уверенность исчезает, когда я вхожу в кабинет тренера Килнера. Попасть сюда никогда не бывает захватывающим событием, но сегодня это особенно мрачно. Он сидит за своим столом и тяжелой рукой нажимает на мышку. Когда он наконец решает уделить мне внимание, то жестом просит меня сесть. Он продолжает мучить мышь, пока не издает ворчание и не швыряет ее в стену.

Она разбивается на две части и падает на пол.

Я сглатываю.

Килнер откидывается на спинку стула, сжимая свой шарик от стресса так сильно, что тот вот-вот лопнет.

— Где вы были в прошлую пятницу перед окончанием семестра?

Вопрос выбивает меня из колеи. Я только что признался в довольно тяжелом случае безрассудного поведения, а он беспокоится о прошлом семестре?

Я едва помню, что было на ужин вчера вечером, не говоря уже о том, что я делал две недели назад.

Только вот воспоминания нахлынули, рассеяв дымку моего затянувшегося похмелья.

— После окончания тренировки я направился домой, — говорю я.

— Парни?

— То же самое.

— Вечеринка?

Черт.

Почему он выглядит таким злым? Единственное, что я помню с той вечеринки, это симпатичную блондинку. Все начало выходить из-под контроля, но я доверял парням, что они справятся с этим. Только поэтому я позволил себе расслабиться вчера вечером. Однако я никогда не врал тренеру, и сейчас не стану.

— Да, вечеринка.

— То есть, ты хочешь сказать, что вечеринка, которую вы, ребята, устраиваете несколько раз в неделю, является причиной того, что ты пропустил благотворительный сбор средств?

Вот дерьмо.

Благотворительная игра.

Пытаясь успокоить Килнера, я записал всех на тренировку детей перед их благотворительной игрой. Проводить два дня в неделю с детьми, не знающими меры безопасности — это нелегко, к тому же это был сезон выпускных экзаменов. Поэтому, когда я перестал приходить, перестали приходить и все остальные.

— Эти дети ждали на льду, а ты не пришел. А как насчет предыдущих выходных? То же самое?

Я киваю. Вечеринки в Далтоне никогда не стихали. Если вы не можете найти такую вечеринку, значит, вы ищете не там.

Он издает издевательский смешок.

— Ты пропустил мероприятие по психическому здоровью, которое факультет психологии устроил специально для спортсменов. Хоккейная команда не пришла, футбольная и баскетбольная тоже.

Если честно, я не обращаю внимания на мероприятия в кампусе.

— А в чем моя вина?

— Потому что вместо того, чтобы знать, где ты должен был быть, там была вечеринка, на которой были все вы, идиоты! Если мои игроки не выполняют своих обязательств, знаешь, что я делаю, Эйден?