мастером лжи за эти десять лет. Не той лжи, которая причиняет боль, а той, которая сглаживает углы. «Я в порядке» (когда внутри всё кипит). «Нет, я не устала» (когда ноги гудят после шести часов на каблуках). «Конечно, я не обиделась» (когда хочется разбить его коллекцию виски о стену).

— Понятно, — Сергей щёлкнул выключателем на своей тумбочке, и спальню поглотила темнота, если не считать слабого свечения уличных фонарей, пробивающегося сквозь плотные шторы. — Новый отдел — золото. Парень, которого я взял, Максим — голова. Сделает нам аналитику за полгода. Таких специалистов с руками отрывают.

— Я видела его сегодня, — тихо сказала Лиза. Слова вырвались прежде, чем она успела их остановить.

— Кого? Максима? — в голосе Сергея мелькнуло удивление. — Да, он подходил к тебе. Я видел издалека. — Пауза. — Ты ему понравилась.

Сердце Лизы сделало кульбит. — Что значит «понравилась»?

— Ну, он спросил, кто эта женщина в бежевом. Я сказал, что ты моя жена. Он сказал: «Красивая». — Сергей усмехнулся — коротко, снисходительно. — Мальчишка, что с него взять. Весь в кодах и питонах, баб у него нет, наверное, кроме ноутбука. Ты для него — как картинка из журнала. Не переживай.

Лиза не переживала. Она лежала в темноте, широко открытыми глазами, и чувствовала, как внутри неё, где-то глубоко, в том месте, которое она считала давно умершим, рождается что-то опасное. Это было похоже на маленький зелёный росток, пробивающийся сквозь асфальт — нелепо, вопреки всему. Ей хотелось, чтобы Макс снова посмотрел на неё так же, как сегодня — в упор, без защиты, без дежурной улыбки. Ей хотелось снова почувствовать тепло его руки, запах перед грозой, этот электрический разряд, который прошёл между ними на расстоянии вытянутой руки.

«Красивая», — повторила она про себя слово мужа. Красивая. Функциональная деталь интерьера. Картинка из журнала.

— Спокойной ночи, Лиза, — сказал Сергей.

— Спокойной ночи, — ответила она.

Он уснул через пять минут — она знала это по ровному, тяжелому дыханию. Он всегда засыпал быстро, как человек, который не имеет привычки думать на ночь о чём-то, что не касается денег и контрактов. Лиза же не могла сомкнуть глаз. Она лежала, слушая дождь за окном — он всё ещё шёл, барабаня по стёклам, словно пытался достучаться до неё из своей холодной, промозглой темноты. Где-то внизу, на мокрой набережной, изредка проезжали машины, их шины шипели по асфальту, и этот звук казался Лизе единственно живым в целом доме.

Она взяла телефон с прикроватной тумбочки — осторожно, чтобы не засветить экраном в лицо Сергею. Часы показывали 00:47. Она открыла Instagram, который обычно просматривала раз в три дня, и её палец сам, без её воли, потянулся к поиску. Она ввела: «Максим IT логист». Ничего. Тогда — просто «Максим Москва IT». Миллион результатов. Она вздохнула, уже собираясь убрать телефон, как вдруг вспомнила, что Сергей упоминал фамилию. Громов? Нет, это её фамилия. Его звали… кажется, Градов? Громов? Нет, она перепутала.

Лиза закрыла Instagram и открыла LinkedIn. Рабочая соцсеть, сухая, безэмоциональная. Она ввела в поиск «компания Громов Логистик» и просмотрела список сотрудников нового IT-отдела. Третьим в списке значился: Максим Андреевич Ветров. Должность: руководитель отдела цифровой трансформации.

Ветров. Максим Ветров. Она повторила про себя его имя и фамилию несколько раз, пробуя на вкус, как пробуют дорогое вино, хотя никогда не понимала вин. Максим Ветров. Макс. В её голове этот звук сочетался с зелёными глазами и запахом грозы так же естественно, как ветер сочетается с морем.

Она закрыла LinkedIn, положила телефон на тумбочку и повернулась на бок, спиной к мужу. Сквозь шторы пробивался серый свет ночной Москвы, и дождь всё не прекращался. Лиза закрыла глаза и вдруг поняла, что улыбается. Впервые за очень долгое время — не вежливой, дежурной улыбкой «миссис Совершенство», а настоящей, тайной, почти глупой улыбкой женщины, которая только что получила неожиданный подарок. Маленький. Опасный. Совершенно неприемлемый в её идеальной жизни.

Она не знала тогда, что этот подарок окажется бомбой замедленного действия. И что Максим Ветров вошёл в их жизнь не случайно — у него были свои счёты с Сергеем Громовым, счёты, которые тянулись из прошлого, из той жизни, о которой Лиза не догадывалась. Но это откроется позже. А пока — пока она просто лежала и улыбалась в темноте, слушая, как за окном плачет ноябрьский дождь, а на соседней подушке посапывает человек, который когда-то обещал любить её вечно.

Вечность, как оказалось, длилась ровно до первого ужина с партнёрами, на котором она неправильно улыбнулась.

Глава 3. Ноябрь с запахом яблок

Следующие две недели прошли для Лизы как под водой — всё было размытым, приглушённым, с искажёнными звуками и неестественно медленными движениями. Она выполняла свои обычные ритуалы: готовила завтраки, следила за графиком Сергея, ходила в спортзал (растяжка, пилатес, два раза в неделю персональные тренировки), обедала с жёнами его партнёров в ресторанах, где салаты стоили как чугунный мост. Но всё это она делала как в трансе, потому что где-то на задворках сознания, в тёмном и запретном углу, пульсировала мысль: он рядом. Макс. Он работает в здании, куда Сергей уезжает каждое утро. В офисном центре на Ленинградском проспекте, в стеклянной башне, которую её муж арендовал для нового отдела. Он сидит за компьютером, пишет свой таинственный код, пьёт кофе из такой же безликой офисной кружки, и он, возможно, даже не вспоминает о ней.

Но Лиза вспоминала. Она вспоминала каждый вечер, когда Сергей, вернувшись с работы, в красках рассказывал о «прорывных решениях» своего нового руководителя. «Макс сегодня выдал модель прогнозирования спроса с точностью 94 процента. Представляешь? Я таких талантов не встречал со времён института». Лиза слушала, кивала, подкладывала мужу добавку картофельного гратена с трюфелем (его любимое блюдо), а сама думала о том, каким тоном Макс говорит «доброе утро» своим подчинённым. Так же хрипло, как с ней? Или по-деловому, сухо?

Она стала ловить себя на том, что подолгу стоит перед зеркалом, разглядывая своё лицо. Тридцать пять лет. Мелкие морщинки у глаз, которые тональный крем маскирует, но не убирает. Чёткая линия челюсти, чуть заострённый подбородок, высокие скулы — порода, как говорила её мать, «голубая кровь, хоть и без родословной». Лиза никогда не считала себя красивой. Она считала себя правильной. Но сейчас ей хотелось быть красивой — той красотой, которая заставляет мужчин оборачиваться, забывать о своих контрактах и презентациях, смотреть вслед, как смотрел он.

Она перебрала свой гардероб. Всё то же: бежевое,