серое, чёрное, изредка бордовое или тёмно-синее. Вещи, которые не кричат, не привлекают внимания, не вызывают вопросов. «Нейтральное», как просил Сергей. Лиза вдруг осознала, что за десять лет брака она перестала понимать, какие цвета ей идут на самом деле. Она помнила, что в юности любила бирюзовый — у неё было платье в горошек, летнее, с открытой спиной. Но где оно? Выброшено. Как и все другие «неподобающие» вещи, которые не вписывались в образ жены успешного бизнесмена.

В пятницу, за две недели до той самой встречи, которая перевернёт её жизнь (но Лиза тогда ещё не знала об этом), Сергей объявил, что у них с партнёрами запланирована выездная стратегическая сессия в загородном клубе. Два дня, с субботы по воскресенье. Он уезжал утром и возвращался поздно вечером в воскресенье.

— Ты поедешь? — спросила Лиза, надеясь (о, как наивно!), что он пригласит её.

— Нет, — ответил Сергей, даже не подняв головы от планшета. — Будут обсуждать финансовые модели, тебе там будет скучно. Оставайся дома. Можешь заказать спа-процедуры, я переведу деньги.

Он перевёл деньги. Лиза посмотрела на сумму — достаточно, чтобы купить небольшой подержанный автомобиль. Она не хотела спа-процедуры. Она хотела, чтобы её кто-нибудь спросил: «А что ты хочешь, Лиза?». Но никто не спрашивал. Даже она сама боялась задать себе этот вопрос, потому что ответ мог разрушить всё.

Субботнее утро выдалось на редкость ясным — таким, какие бывают в ноябре, когда небо вдруг вспоминает, что оно может быть не только серым, но и высоким, бледно-голубым, с редкими облаками, похожими на разорванную вату. Лиза вышла на балкон в своём халате, держа чашку зелёного чая (без сахара, как всегда), и вдохнула холодный воздух. Он пах зимой — ещё не наступившей, но уже заявившей о своих правах. Где-то внизу, на набережной, бегали люди в ярких куртках, и Лиза смотрела на них с чувством, похожим на зависть. Они могли бежать куда хотели. Она не могла.

Она вернулась в квартиру, оделась — в джинсы (редкость, обычно она носила брюки или платья), свитер крупной вязки (серый, конечно) и удобные ботинки на плоском ходу. Нанесла минимум макияжа: тональный крем, тушь, бальзам для губ. Выглядела она… нормально. Обычно. Как миллион других женщин, которые идут гулять по субботним улицам. Ей вдруг захотелось стать одной из них, раствориться в толпе, перестать быть «миссис Совершенство».

Она вышла из дома без конкретной цели. Просто гулять. Автомобиль она оставила на паркинге — не хотелось прятаться за тонированными стёклами. Хотелось идти пешком, чувствовать под ногами асфальт, смотреть на витрины магазинов, дышать выхлопными газами и запахом жареных каштанов, который тянулся от лотка у метро.

Она свернула в сторону Патриарших прудов — места, которое любила с юности. Здесь она встречалась с первым парнем, студентом-филологом, который читал ей Бродского под старыми липами. Здесь она впервые попробовала сигареты с ментолом и поняла, что это отвратительно. Здесь она чувствовала себя живой. Теперь Патриаршие выглядели иначе — дороже, гламурнее, с вывесками бутиков и ресторанов, где средний чек превышал её ежемесячные траты на косметику. Но пруд оставался прудом. Чёрная вода, утки, скамейки, листья, которые уже давно убрали.

Она села на скамейку, ту, что ближе к памятнику Крылову. Достала из кармана наушники, вставила в уши и включила плейлист, который не обновляла года три. Что-то джазовое, меланхоличное, с женским вокалом, который пел о потерянной любви. Лиза закрыла глаза и представила, что она — не она. Что у неё другая жизнь, где она просыпается не по будильнику, завтракает в постели, смеётся громко и некрасиво, и её любят не за идеально приготовленный пашот, а просто так, ни за что.

— Извините, это место не занято?

Она открыла глаза. Рядом со скамейкой стоял мужчина с собакой — небольшим плюшевым корги, который вывалил язык и смотрел на Лизу так, будто хотел сказать: «Погладь меня, человек». Лиза подняла взгляд выше, на лицо мужчины, и её сердце остановилось на долю секунды, а потом забилось с такой силой, что она услышала пульс в ушах поверх музыки.

Макс.

На нём были потёртые джинсы, тёмно-синий свитер с высоким воротом и кожаная куртка, которая видела лучшие дни. Он выглядел моложе, чем на презентации — без пиджака и галстука, с лёгкой небритостью и взлохмаченными ветром волосами. В руке он держал поводок, а в другой — бумажный стаканчик с кофе. Улыбался. Та же крамольная улыбка, уголками губ.

— Ветров, — выдохнула Лиза, не поздоровавшись, не улыбнувшись в ответ. Просто назвала его фамилию, как пароль.

— Громова, — ответил он и кивнул на скамейку. — Так занято? Я своего барбоса хотел пристроить, он уже лапы стёр.

Лиза покачала головой, и он сел рядом. Корги тут же запрыгнул на скамейку между ними и положил голову на колени Лизе. Пёс был тёплым, тяжёлым и пах собакой и осенью.

— Это Зевс, — представил Макс. — Он считает, что все женщины созданы для того, чтобы чесать его за ухом. Не сопротивляйся, это бесполезно.

Лиза, всё ещё не веря в происходящее, провела рукой по шерсти корги. Пёс блаженно зажмурился. Она смотрела на него, но краем глаза видела профиль Макса — прямой нос, чёткая линия подбородка, тёмные ресницы, такие длинные, что отбрасывали тень на скулы. Он не смотрел на неё. Он смотрел на пруд, на уток, на чёрную воду, и казался абсолютно спокойным. Словно встреча с женой своего босса на Патриарших в субботу утром — это самое обычное дело.

— Вы следите за мной? — спросила Лиза, и в её голосе прозвучало то, чего она не планировала: не страх, не возмущение, а лёгкое, почти игривое кокетство. Откуда это взялось? Она так не разговаривала ни с кем, кроме Сергея, и то в первые годы брака.

Макс повернул голову, и его зелёные глаза встретились с её глазами. Он не отвёл взгляд, не засмеялся, не сказал «что вы, что вы». Он посмотрел на неё так же, как в тот вечер в лобби-баре — в упор, без защиты.

— А вы хотели бы, чтобы я за вами следил? — спросил он тихо.

Вопрос повис в воздухе. Вокруг гуляли люди, где-то лаяла собака, кто-то смеялся — всё это было далеко, как шум прибоя. Лиза сидела, затаив дыхание, и чувствовала, как под рёбрами разрастается что-то огромное, горячее, неконтролируемое.

— Я… — начала она и замолчала. Она не знала, что сказать. Правду? Ложь? Ту самую «нейтральную» фразу, которую от неё ждут?

— Не отвечайте, — перебил Макс, отводя взгляд и отхлёбывая кофе. — Я просто пошутил.