За три дня я сделал первую мину.

Корпус сваял из чугунной миски с проушинами, что купил на рынке. Две таких миски — вот тебе и корпус, а проушины отлично получилось скрепить между собой проволокой. Внутри аккуратно уложил динамит, без тряски, без лишних движений. Капсюль-детонатор осторожно вставил в гнездо. Бикфордов шнур отмерил с запасом. Собрав изделие, я проверил всё дважды, потом ещё раз.

Мина лежала на столе, тускло поблёскивая маслянистыми разводами на чёрном металле. Достаточно, чтобы разнести карету в щепки. Достаточно, чтобы убить человека. Я спрятал её в фибровый чемодан, засыпал опилками, чтобы не гремела, и поставил в угол.

Теперь оставалось только ждать.

Альварес Чикако стоял первым в моем списке. Мелкая сошка, как я думал, банковский клерк, который выполнял грязную работу за мистера Эванса. Он жил в районе Ла- Пьедад, в скромном, но ухоженном особняке. Каждое утро он выходил из дома ровно в восемь, садился в экипаж и направлялся в контору. Вечером, около семи, возвращался.

Я следил за ним три дня, запоминая маршрут, привычки, места, где экипаж замедлял ход, где можно заложить мину незаметно или закинуть ему в карету. Собственно, я не планировал его взрывать, обойдясь более простыми способами, но мало ли. Война так война. Никаких угрызений совести я не испытывал, в конце концов, я вообще их не трогал, и не знал до этого, как и они меня, но судьба решила нас столкнуть, что называется, лбами. Что ж, посмотрим, у кого он окажется крепче.

Карлос Обрегон — банкир из центрального района, человек посерьёзнее. Его дом охранялся, но я заметил, что охрана выполняла свои обязанности не слишком бдительно, и старый охранник спал по ночам прямо на посту.

Генерал Хуан де ла Вега жил в фешенебельном районе, в особняке с колоннами, обнесенном коваными решётками. К нему подобраться казалось сложнее, но и он иногда выезжал без охраны, вот его взорвать точно стоило.

А ещё был четвёртый, тот, о ком падре Антонио сказал только шёпотом. О нём я старался пока не думать. Сначала — мелкое зверьё. Последовательно, шаг за шагом.

Я сидел в своей комнате, глядя на чемодан в углу, и думал, что начать стоит завтра. Ночь выдалась тёмной, безлунной. Идеально для того, чтобы остаться незамеченным. Я вышел из гостиницы около полуночи, неся в руках чемодан. Мина была уже собрана, оставалось только установить её у дороги, по которой завтра утром должен проехать экипаж генерала де ла Вега.

Я выбрал место заранее: узкий переулок, где карета сбавляла скорость перед поворотом. Никаких свидетелей, никаких лишних глаз. Спрятав мину в куче мусора у обочины, я закрепил бикфордов шнур так, чтобы его можно было поджечь из укрытия. Всё готово.

Я вернулся в гостиницу и лёг спать. Но сон не шёл. В голове крутились планы, варианты отхода, лица тех, кто должен умереть.

— Завтра, — прошептал я в темноту. — Завтра всё начнётся.

За окном шумел Мехико, огромный и равнодушный. А я лежал и ждал рассвета — часа расплаты.

*Матадо́р(исп. matador [de toros], букв. «тот, кто убивает [быков]» Слово «матадор» происходит от испанского «matar» — «убивать». Это и есть его главная и единственная задача. Матадор — это самый опытный и искусный тореадор, который вступает в финальную, третью часть корриды, чтобы нанести быку смертельный удар шпагой. Таким образом, все матадоры являются тореадорами, но не все тореадоры в каждый момент боя являются матадорами. Матадор — это «убийца», звезда арены, чей урон решает исход поединка.

Глава 2

Необъявленная война

В нужное время я оказался на месте и внимательно следил за улицей и появлением экипажа, в котором ехал искомый генерал. Улица уже заполнилась людьми, и к моменту, когда показалась карета, я с ужасом понял, что подрыв мины погубит не только генерала, но и унесет жизни ещё с десяток совершенно ни в чём неповинных людей, в том числе и кучера.

Карета промчалась, а я подошёл к куче мусора и, отогнав от неё какого-то приблудного маргинала, выудил чемодан с миной и тут же зашагал прочь, не слушая возмущённых криков отброса общества.

Кипя от злости на самого себя, я вернулся в гостиницу, распаковал и проверил мину, после чего стал размышлять, как поступить дальше. Моя игра в революционера-бомбиста не увенчалась успехом, потому что я оказался слишком мягким. Или не готовым убивать других людей, которые не имеют ко мне никакого отношения и не причинили мне зла? Возможно, но уверен я был только в одном: взрывать беззащитных горожан я не смогу. Не для того меня учили, не для того я выживал в джунглях, и совсем не так меня воспитывали мои родители. Бить по площадям ради одной цели — это к англосаксам, а не к русским.

— Что теперь, Барра-Юм? — спросил бы Кан Эк, если находился сейчас рядом.

А теперь оставалось только одно: действовать по-другому. Не бомбой, а пулей, и не вслепую, а прицельно выискивая нужный объект. Я спрятал мину на дно чемодана, засыпал опилками и убрал в гардероб. Пусть лежит. Может, пригодится в иных обстоятельствах, когда попутных жертв окажется не жаль. А может, никогда и не пригодится, но зачем тогда я приобрел столько динамита?

Достав из саквояжа блокнот, я перечитал свои записи. Генерал Хуан де ла Вега. Альварес Чикако. Карлос Обрегон. Три имени, три цели, и нет гарантии, что рядом ни с одной из них не окажется детей, женщин, стариков.

— Ладно, — сказал я сам себе, — тогда работаем по старинке. Револьвер, нож, терпение. А мины ещё пригодятся, только помельче, наверное.

Я проверил оружие, пересчитал патроны, наточил стилет. Завтра начну всё сначала, но теперь уже без взрывов, без шума. Тихо, как в сельве, как меня учила сама жизнь.

На следующее утро я снова ждал на улице. Генерал де ла Вега выехал из дома ровно в девять, как обычно. Карета свернула на площадь, где я поджидал его в тени портика.

Но я не стрелял, не решился, вокруг оказалось слишком много свидетелей, много лишних глаз. Огромный риск, да и вообще, не готов я оказался вот так среди бела дня напасть на абсолютно незнакомого человека, который, тем не менее, отдал приказ меня арестовать и тем самым уничтожить. Возможно, мне и удастся уйти, но все заинтересованные лица сразу поймут, что на них началась охота. Так что, не стоит торопиться.

Я проследовал за каретой до самого здания военного министерства, запоминая маршрут, отмечая места, где можно устроить засаду. Вот пустынный переулок, где карета сбавляла ход, глухая стена без окон, узкий проход между домами, где