могло. Рыжий у меня быстрый, но одной ошибки хватит с избытком.

Схватить девчонку в охапку и побежать не выходило. Стоял он ближе к ней, чем мы, и первым же шагом в её сторону мы получали его себе за спину.

Сначала разобраться, потом уходить. Другого порядка тут не придумывалось.

— Эля, визг. Миша, работай.

Эля хоть и не испытывала восторга от своей роли в этой тактике, но тут было не до гордости, её сестра в смертельной опасности, а вместе с ней и все мы. Так что завизжала она искренне, от души.

От пронзительного звука у меня заныли зубы.

Но в прошлый раз у гаража он хорошо себя показал, так что я и сейчас на него рассчитывал.

Но демон лишь мотнул башкой, потоптался, сморщил свою широкую морду и пошёл дальше, куда шёл.

Вот и всё представление. То, что на холме оглушало и сбивало с толку мелочь пачками, эту тварь беспокоило примерно как громкий сосед за стеной.

Ладно. Значит, будем по-простому.

Миша подошёл справа, коротко ударил щитом, чтобы обозначить себя, и замахнулся.

Тварь ушла вниз.

Это надо было видеть. Она мотнула башкой, зубы вошли в мох, лапы заработали, и серая спина утонула в земле быстрее, чем я успел закрыть рот. Молот с гулом впечатался в пустое место.

Через пару секунд тварь вылезла в четырёх шагах и совсем не с той стороны, с которой её ждали. Соня коротко ахнула и вжалась в ствол ели.

Вот, значит, для чего зубы.

И вот почему бежать через поле не стоило даже пробовать. Если она так ходит под землёй, то нас, бегущих по некошеной траве с ребёнком на руках, она догонит и разберёт в удобном для себя порядке.

Я успел один раз достать её пилой.

Полотно взвыло, вгрызлось в шкуру, прошло с ладонь и встало намертво. Пилу зажало так, что я повис на ней всем весом, а Миша выдирал её вместе со мной, упираясь ногой в землю.

Крови почти не было, а рана вышла такая, что я бы её и раной не назвал. Царапина, если по-честному.

Больше я пилу не поднимал. Инструмент прекрасный, я его люблю, но он для дерева, и притворяться мечом не обязан.

Зато у Булыча дела шли лучше, чем у меня.

Пёс всё-таки ухитрился достать демона по задней лапе, и на серой шкуре осталась настоящая борозда, тонкая и мокрая. Обычный корги такую шкуру точно бы не взял, тут даже спорить не о чем.

Значит, дело в системе. Класс, уровень, вот это всё. Сейчас его укус вредил демону не намного больше чем комариный, но комар тоже растёт, если его кормить.

Похоже, что у этого мелкого вахтёра есть весьма серьёзный боевой потенциал.

Дальше началось то, чему я потом долго не мог подобрать приличного названия.

Тварь ныряла вниз и вверх. Вынырнет, махнёт когтями, спрячется. Вынырнет в другом месте, попробует достать Соню, спрячется опять.

Миша сторожил ямы. Становился над одной из них, поднимал молот и ждал, а вылезала она из соседней, у него за спиной, и приходилось разворачиваться всем корпусом.

К четвёртому промаху богатырь начал рычать не хуже Булыча, а мох на поляне мы к тому времени истоптали так, что он стал похож на грядку после свиней.

А я стоял чуть в стороне, анализировал происходящее и невольно вспоминал ярмарку.

Там у нас в парке стоял автомат: дырки по кругу, кроты выскакивают, ты лупишь молоточком, а за десять попаданий дают плюшевого мишку. Кроты в нём, правда, были помельче.

— Никифор! — крикнула Эля. — Она их роет по кругу!

— Не роет, — ответил я. — Лазит по старым.

И ради этого наблюдения, стоило минуту постоять в стороне.

Свежих дыр на поляне было четыре, ну может пять, и края у них уже обвалились и обмялись, потому что через них лазили не по одному разу. Рыть новый ход, видимо, даже для этой твари долго, лес весь прошит корнями, а старый ход это уже готовый лаз. Без всяких помех.

Ловить его у какой-то конкретной ямы бесполезно, потому что порядок он выбирает сам и, судя по всему не на удачу, а как-то понимает, где именно караулит враг.

Так что угадать, где тварь вылезет в следующий раз было невозможно.

Но если закрыть все выходы, кроме одного, то гадать станет не о чем. Полезет он оттуда, откуда сможет.

— Миша! Снимай люк!

Богатырь на секунду опешил и посмотрел на свой щит так, как смотрят на любимую вещь, которую сейчас отберут. Но снял.

— Клади вон на ту, широкую. И камень сверху.

Дальше мы работали быстро и без разговоров.

Люк накрыл самую большую лунку, и Миша придавил его валуном, который в одиночку я бы и с места не сдвинул. Вторую дыру я забил обрубком, оставшимся от старого пня, и подбил топором сверху. Третью мы просто завалили землёй и камнями, а Эля потом ещё утоптала её ногами, старательно, как ребёнок, которому доверили важное.

Четвёртая была у самых корней, и заткнуть её оказалось нечем.

— Ты здесь, — сказал я Эле. — Стой у неё и смотри вниз.

Проверка нашей работы не заставила себя ждать.

Люк подбросило вместе с валуном, и оба они отлетели в сторону с таким грохотом, что у меня заложило ухо. Из-под них полезла серая башка.

Значит, затычка держит секунды три. Хорошо, что не ноль, но и радоваться нечему.

А потом Эля, которая стояла в двух шагах, развернулась и дала струю прямо в морду.

Вот тут тварь и заорала.

Она ушла вниз так быстро, что мы толком её и не разглядели, а по поляне поплыл запах горелого мяса.

Значит, вот как.

Тлеющая трава им нипочём, я сам видел, как один из мелких топтался по углям и в ус не дул. А пламя из горелки, температурой за тысячу, совсем другой разговор. Даже демона побольше берёт. Если прямо в морду.

— Эля, просто так не пали. Ходи между ними и жди. Высунется, встречай.

— А если сразу в двух местах? — машинально спросила она в спешке.

— В двух местах она не умеет.

Эля покраснела, осознав, что вопрос был не самым умным.

Миша тем временем вернул люк на лунку и добавил сверху второй камень, поменьше. Обрубок мы вколотили поглубже. Землю утоптали заново.

Оставалось одно место, которое я затыкать не собирался вовсе.

У края поляны лежала ель. Упала