Еще секунда тишины, а затем:

— Что он?

Значит, он не знает.

Я почти готова просто перевернуться на другой бок и уснуть. Чем меньше людей знает, тем лучше.

— Он связал меня, — говорю я вместо этого, обращаясь скорее к темноте перед глазами, чем к мужчине рядом со мной. — Прежде чем отвезти меня к отцу после того, как ты меня высадил. Он связал меня и он... — Я на мгновение запинаюсь на словах, не в силах заставить свои губы произнести слово, которое хочу использовать.

Сай выбирает другое.

— Он трахнул тебя?

Моя улыбка получается хрупкой и пустой.

— Да. Если хочешь называть это так.

На этот раз тишина вокруг нас наполнена пугающими, ужасными вещами. В основном потому, что я знаю, что он скажет, как только с его губ сорвется вздох.

— Лавиния, он мой брат.

Меня это не должно удивлять. Кровь гуще, чем бы ни было то, что связало нас с Саем с тех пор, как он пришел за мной в ту ночь. Если дойдет до выбора между мной и Ником, я знаю, кого он выберет.

Когда я чувствую его прикосновение к моей щеке, я понимаю, что она мокрая от следа единственной слезы.

— Я никогда не даю обещаний. Ты знаешь не хуже меня, что в нашем мире обещание — это просто другое слово для обозначения долга. Но это я тебе обещаю. — Его большой палец скользит прочь, мягкий как шелк. — Я не позволю ему снова причинить тебе боль.

Спустя часы, когда Сай уже отвернулся и уснул, я понимаю, что это бесполезно. Сай думает, что его позывы — его слабость. Реми, вероятно, полагает, что его моменты нестабильности — его слабость. Ник, вероятно, думает, чтоя — его слабость.

Но я знаю правду.

Ничто не делает Королевских особ такими слабыми, как их преданность сломанной машине Форсайта.

На следующую ночь мы покидаем мотель, собрав свои вещи и заперев за собой дверь. С самого утра, как мы проснулись, все было тихо и мрачно, отчасти потому, что мы в предвкушении ждали возвращения в башню, а отчасти из-за того, что произошло в постели прошлой ночью.

Сай ходит немного легче, но все еще слегка прихрамывает, осторожно держась за бок, пока мы пересекаем парковку, направляясь к его старенькому «Транс-Аму». Когда он говорит: «Урок второй: всегда проверяй пространство за машиной и осматривай заднее сиденье перед тем, как сесть», — это первое упоминание о нашем уговоре. Я не говорю ему, что уже усвоила этот урок, вспоминая, как в первый раз попыталась сбежать из башни, только чтобы на полпути, сдавая назад на внедорожнике, понять, что на заднем сиденье ждет Ник, вооруженный и в бешенстве.

Я слишком нервничаю из-за возвращения в башню, чтобы сделать что-то большее, чем вскинуть подбородок в знак согласия, запихивая наши вещи назад.

Сай за рулем, хотя встречные фары заставляют его заметно напрягаться, он щурится, пока они не проедут мимо.

— Ты все еще можешь спать со мной, — говорит он, его голос резко нарушает тишину в машине. Беспокойно ерзая, он добавляет: — Я имею в виду, в моей постели. Или даже в постели Реми. Если ты боишься Ника.

Я неопределенно мычу, глядя на проносящийся мимо пейзаж.

Он издает долгий вздох.

— Господи, не дуйся. Он Брюин, и ты всегда знала, что это значит. Ник — Герцог, а ты — Герцогиня. — Его пальцы крепче сжимают руль. — Мы должны найти способ заставить это работать.

— А если не найдем?

Он смотрит на меня темными глазами.

— Тогда мы будем разобщены, и Сол с твоим отцом нас уничтожат.

Конечно, он прав. Но он также ебанулся, если думает, что это может сработать. Прошлой ночью, когда я выложила все, что Ник со мной сделал, я почувствовала разочарование от его реакции, и не уверена, что мне это нравится.

Думаю, это задело меня.

Мы приезжаем на пороге полуночи, луна висит высоко в небе, и я вытягиваю шею, чтобы разглядеть ее — луну и освещенные окна верхнего этажа.

— Я позвонил заранее, — говорит он, забирая свою сумку с заднего сиденья. — Они не спят.

Когда мы делаем первые шаги через двери, я вижу, как что-то похожее на дрожь пробегает по телу Сая.

«Неудачникам не позволено проходить через нее».

Это еще одна слабость: неумение принимать поражение.

Когда он поворачивается к лестнице, я начинаю:

— Разве тебе не стоит воспользоваться… — и он обрывает меня взглядом.

— Чем? Воспользоваться лифтом? Ты собираешься зайти туда вместе со мной? — Когда я качаю головой, он говорит: — Конечно, нет. Ты собираешься подниматься по этой темной, пустой лестнице в полном одиночестве, зная, что Ник здесь?

Моя челюсть сжимается, и я отвожу взгляд.

— Я так и думал. — В его голосе скользит раздражение, когда он указывает наверх. — Так что мы поднимаемся вместе. Пошли.

Подъем занимает много времени. Сай скорее волочит себя по лестнице, чем идет, подтягиваясь за перила за счет силы верхней части тела. На полпути наверх он останавливается, тяжело дыша, и когда я ныряю под его руку, чтобы взять на себя часть веса, он бросает на меня короткий раздраженный взгляд.

А затем он снова начинает подниматься.

Оставшуюся часть пути мы преодолеваем так же, я удерживаю часть его веса, пока он тяжело тащится наверх. Я вижу нерешительность в его глазах, когда мы добираемся до зала для вечеринок, как будто он подумывает о том, чтобы просто остановиться здесь, занять один из диванов и больше никогда не двигаться с места.

Но поскольку это Сай, он продолжает идти вперед, преодолевая последний лестничный пролет к главным жилым помещениям.

Сай входит первым.

Я даже не притворяюсь, что не использую его как живой щит, нависая прямо за его спиной, когда он подает голос. Сомневаюсь, что когда-нибудь буду готова снова увидеть Ника, но поскольку у меня нет роскоши выбирать дату, то вот она я.

К счастью, первым появляется Реми, выходя из-за дивана, только чтобы замереть как вкопанный при виде него.

— Какого хрена, Сай?

— Видел бы ты остальных, — бормочет Сай, бросая ключи на стол. — Практически ни царапинки.

Я свирепо смотрю ему в затылок.

— Эй!

Он оборачивается, чтобы бросить на меня раздраженный взгляд.

— Да, наша девочка нанесла хороший удар. А я, с другой стороны, умудрился отдубасить своим черепом рабочую сторону биты.

Пробежавшись по мне взглядом, Реми подходит к нему, прищурившись, берет Сая за подбородок и поворачивает его голову, осматривая повреждения на щеке. Мгновение растягивается, воздух вокруг нас становится странно наэлектризованным, и я