парень так тек, и я странно очарована этим, тем, как эта мышца реагирует на малейшее прикосновение. Когда я слегка, пробуя, сжимаю его, наружу выступает еще больше липкой жидкости.

Сай тихо подвывает.

Я бросаю на него быстрый взгляд, но он зарывается головой обратно в подушку, а его глаза так крепко зажмурены, что пластырь на щеке натягивается.

— Расслабься, Сай. — Я делаю медленное движение рукой, наблюдая, как вызванная этим дрожь пробегает по его конечностям. Его мышцы сжаты так крепко, что я могу разглядеть каждое сухожилие на его шее. — Что ты сдерживаешь?

— Все, — кряхтит он, жесткий как доска. Я снова смотрю на его член, на жидкость, скопившуюся под головкой, и закусываю губу. Забавно думать, что до этого мне пришлось угрожать ему — что ему пришлось предупреждать меня о возможной потере контроля, — потому что сейчас, держа его тяжелый вес в своей руке, я понимаю, что все совсем иначе.

Прямо сейчас я имею невыразимую власть над этим мужчиной.

— Как думаешь... ты бы мог поцеловать меня? Когда ты в таком состоянии? — Он тут же мотает головой, напряженно дергаясь из стороны в сторону, и я придаю своему голосу твердость. — Попробуй. Поцелуй меня, Сай.

Он издает резкий вздох, пронизанный разочарованием, и внезапно он рывком приподнимается на локоть, хватая густую, болезненную горсть моих волос и сминая наши рты вместе.

В ту же секунду, как встречаются наши языки, он кончает, глухо рыча мне в рот.

Его член вздымается и дергается, и остальная часть тела следует за ним, содрогаясь, когда его другая рука сжимает мой кулак, заставляя мои пальцы сжаться сильнее. Сай издает звук, похожий на скуление раненого животного, а затем моя рука встречается с теплой скользкостью его разрядки.

— Тише, тише, — говорю я, подаваясь к руке, которая в данный момент выдирает волосы из моей головы.

Он не извиняется. Он просто отпускает и падает обратно, и хотя я знаю, что все кончено, его бедра все еще подергиваются, член выдает последний выброс, добавляя к немалому месиву у него на животе. Задняя часть моей шеи влажная от пота. Пульс стучит в ушах. В бедрах появилось покалывание, которое, как я слишком хорошо знаю, никуда не денется.

Я не думаю, что когда-либо в своей чертовой жизни была так возбуждена.

Я откашливаюсь, отводя руку в сторону.

— Давай, эм, уберем это.

Сай даже не утруждает себя тем, чтобы потянуться за салфетками на тумбочке, вместо этого шаря по полу в поисках одного из полотенец, которыми я обтирала его раньше. Его лицо все еще красное, но мышцы расслаблены, глаза полуприкрыты, пока он лениво вытирает живот и грудь. Нерешительно я указываю на пятнышко у него на ключице, прежде чем поднять краешек полотенца, чтобы стереть сперму.

У этого зверя какая-то безумная скорость вылета.

Когда я скрываюсь в ванной, чтобы смыть с рук его кончу, я обнаруживаю, что мое лицо пылает, и на краткий, постыдный миг я жалею о том, что я не вернулась в башню.

Реми бы хватило одного взгляда на меня, чтобы все понять.

Он бы прижался ко мне. Он бы поцеловал меня и раздул бы огонь между моих ног до бушующего пламени. Он заставил бы меня почувствовать его руки на себе, и, конечно, он бы брал свое. Но он также доставил бы мне удовольствие, хотела бы я этого или нет — а прямо сейчас я действительно, блядь, очень этого хочу.

Эта мысль пугает и оттягивает меня от края, потому что я не могу быть такой. Я не могу быть как Леди, которая с радостью раздвигала бы ноги для своих Лордов. Герцоги — не мои парни. Они просто часовые, стоящие между мной и Форсайтом. И если мне нужно натренировать Сая, чтобы он понял, каким должен быть секс, то я сделаю это, потому что знаю, что он отнесется к этому серьезно, и потому что это служит цели.

Но ничего из этого не реально.

Когда я возвращаюсь в комнату, Сай снова натянул одеяло до груди. Хмурый взгляд вернулся на его лицо.

— Ты несла сумку в правой руке.

Я моргаю, глядя на него, останавливаясь в дверях.

— Что?

— После драки, — говорит он, переводя взгляд на меня. — Урок первый: всегда оставляй доминирующую руку свободной.

— О. — Я задерживаюсь в дверях на мгновение, пытаясь сориентироваться. Я сжимаю бедра и киваю ему. — Ладно, хорошее замечание. Но это не совсем тот урок, который я имела в виду.

— И не заставлять меня кончать, — парирует он. — С этим справился бы и сильный порыв ветра.

Мои глаза сужаются.

— Оргазм не был уроком, Сай. Урок был в том, что чем больше ты подавляешь позывы своего тела, тем больше они будут управлять тобой.

— Как скажешь, — отвечает он, отводя взгляд. — Я прекрасно справлялся со всем до того, как появилась ты.

Я поправляю:

— До того, как появилсяты. Я не знаю, почему ты ведешь себя так, будто это я навязываюсь тебе. Это вы трое свалились на мою голову.

Его ноздри раздуваются.

— Ты знаешь, что я имел в виду.

— Ну, уж извини, что у меня хватило наглости, блядь, существовать, — огрызаюсь я, и каждая капля моего либидо испаряется. Повисает долгое напряженное молчание, прежде чем я решаю, что сон — единственное средство от этого. Откинув одеяло, я собираюсь засунуть подушку между нами — абсолютно никаких больше объятий, — как вдруг вижу, что происходит у него под штанами. У меня отвисает челюсть. — Серьезно? — взвизгиваю я, указывая рукой в ту сторону. — Но ты же буквальнотолько что...

Лицо Сая снова становится закрытым, зубы скрежещут.

— Я, блядь, говорил тебе, что так и бывает.

— Да, потому что у тебя, наверное, в этой штуке скопились запасы спермы за долгие годы! — Качая головой, я забираюсь в постель, держась на расстоянии. — Тебе нужно делать это каждый день. Твоя мама ведь секс-терапевт или вроде того? Тебе следует...

— Поговорить с матерью о моем члене? — спрашивает он абсолютно холодным, невозмутимым голосом.

Ой.

— Пожалуй, нет, — вздыхаю я, выключая лампу. Когда комната погружается в темноту и тишину, я ловлю себя на мыслях о завтрашнем дне. О возвращении домой. О встрече с Реми. О встрече с Ником. Я ловлю себя на вопросе: — Он сказал тебе, что он сделал? — Вместо ответа я слышу шорох простыней, когда Сай поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Ник, — уточняю я, тяжело сглотнув. Реми, должно быть, уже знает, но это не дает мне покоя. Вероятность того, что знают все. — Он сказал тебе, что