Саманта Ру, Энджел Лоусон

Герцоги Безумия

Предисловие

Королевские читатели,

Во-первых… вы читали «Герцогов разрушений» (Dukes of Ruin)? А «Лордов» (The Lords)? Если нет, вам определенно нужно вернуться к «Герцогам разрушений», а для полноты впечатлений мы советуем начать с самого начала — с «Лордов боли» (Lords of Pain).

Во-вторых, как всегда: друзья и родственники — проходите мимо. Мы ценим вашу поддержку. Но мы не горим желанием смотреть вам в глаза после того, как вы прочтете о том мраке и пошлятине, что кроются в наших книгах и, честно говоря, в наших сердцах. Но все равно спасибо за все.

Если вы, как и мы, любите забегать вперед, ОСТАНОВИТЕСЬ ЗДЕСЬ. Не читайте эту книгу, если вам не нравится темная романтика с буллингом. Не надо. Потому что для вас это станет проблемой, и это нормально. Это нормально — не любить темную романтику. Но НЕНОРМАЛЬНО читать то, что вам не нравится, а потом поливать это грязью по всему интернету, будто это ваша Р.А.Б.О.Т.А.

Так вот…

Теперь, когда мы остались одни, вы все знаете, что мы оставили Лав и ее Герцогов в тяжелом положении. Эта книга закроет многие сюжетные линии, оставшиеся открытыми с прошлой части, и потянет за новые ниточки. Она затронет мрачные темы, как эмоциональные, так и физические. Никто в этой книге не останется невредимым, так как мы коснемся травм, страданий и темного отчаяния, которое эти персонажи испытывают в своих вымышленных сердцах.

Ник Бруин… что ж, ему нужно искупить свои грехи, и это будет нелегко.

Предупреждения о триггерах (T/W):

нон-кон/даб-кон (насилие/сомнительное согласие), кризис психического здоровья, самоповреждение, расстройства сна, злоупотребление наркотическими веществами, упоминания прошлого насилия (за кадром), жестокость, убийство, кровавые сцены, другая женщина (OW), газлайтинг, удержание в неволе и эмоциональные манипуляции.

Энджел и Сэм

Присоединяйтесь к нашей группе в Facebook,Angel's Antics чтобы общаться с авторами, читателями и наслаждаться прочими классными штуками.

Глава 1

Сай

У меня уходит час на то, чтобы добраться обратно до башни. Я сворачиваю налево после каждых двух поворотов направо, петляя по закоулкам и грязным переулкам, медленно ползком возвращаясь на запад. Не похоже, чтобы за мной была слежка, но вся эта роль водителя, уходящего от погони — скорее по части Ника, чем по моей. Всё это время мой телефон жужжит, как злая оса, в центральной консоли, затихая лишь для того, чтобы снова начать свое настойчивое дребезжание. К тому моменту, как я добираюсь до середины Авеню, это превращается в фоновый шум, который я могу почти игнорировать.

Я качаю головой, бормоча:

— Господи Боже мой, Реми.

Он такойзаеба. Стоит ему что-то вбить себе в голову, он просто… блядь, мусолит это снова и снова, пока не доведет до ручки и себя, и всех нас.

Время от времени я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на жалкий комок, свернувшийся сейчас на заднем сиденье. Она лежит так неподвижно, что, если бы не судорожное поднятие и опускание ее ребер, она была бы похожа на труп.

Наверное, я всегда знал, что Лайонел Лючия — больной ублюдок. У Графов всегда были садистские наклонности. Да и у какого дома в этом городе их нет?

Тем не менее, дети Королей всегда были под защитой. Привилегированные. Священные. Вот почему Принцы штампуют их как машины. Ничто никогда не было так дорого Форсайту, как его собственная кровь. Вот почему Ник смог просто войти и получить прямой путь на колокольню.

Испорченный товар или нет, Лавиния Лючия — Королевская кровь.

Этонеправильно. Вот что я подумал в спальне Лавинии, стоя над этим сундуком, когда меня накрыло волной осознания. Ещё до того, как я открыл его, я знал, что найду ее внутри. Я не вырос в Королевской среде, но достаточно соприкоснулся с ней, чтобы вид наследницы Северной стороны, засунутой в тесное пространство старого кедрового сундука ее собственной, черт возьми, семьей, показался мне настольконеправильным — настолько, блядь, кощунственным, — что меня до сих пор мутит от одной мысли.

Решение Дэвиса Брюина отречься от своего положения и то, что мои мать и отец ушли вместе с ним, внезапно обретает больше смысла. Короли не просто могущественны. Они монстры.

Я жду, пока мы не подъедем немного ближе и башня не замаячит слева от меня, чтобы взять телефон и, наконец, ответить.

— Что?

— Прошло три часа нахуй! — взрывается Реми. Я практически слышу, как он мерит шагами комнату по ту сторону динамика. — У меня всю ночь одна нога была за дверью, а палец на спусковом крючке.

— Может, ты остынешь нахуй? — огрызаюсь я, проверяя зеркало заднего вида. — Мы будем через пять минут.

— Мы? — напряженный, ошеломленный голос Реми доносится из динамика. — Ты нашел ее? Она у тебя?

Технически, это не входило в план. Я собирался лишь разведать обстановку, попытаться выяснить, куда Лайонел ее упек, прежде чем вызывать Реми. Я мог бы сказать ему, что в тот момент казалось куда проще вытащить ее из особняка Лайонела, чем дожидаться, пока ее надежно запрут на территории самих Графов. Но это было бы ложью. Правда в том, что ни одна частица моей души не смогла бы снова закрыть ее в том сундуке. Да, так было бы стратегически верно. Лайонел отлучился всего на пару минут. У меня не было никого на стреме.

Но в ту секунду, когда она бросилась мне на шею, я понял, что просто не смогу этого сделать.

— Она у меня. — Но даже произнося эти слова, я бросаю на нее сомневающийся взгляд. Я не уверен, что Реми ожидает увидеть, когда мы поднимемся туда, но это не та Герцогиня, от которой я уехал несколько ночей назад. — Мне нужно, чтобы ты достал кое-какие припасы. Помнишь те выходные после твоего посвящения?

Реми отвечает озадаченным тоном:

— Когда я нажрался в говно?

Нажрался в говно — это еще очень мягко сказано. Он был настолько обезвожен, что мне пришлось стащить из спортзала кое-что медицинское.

— Пакеты лежат вместе с остальными вещами. Просто подготовь их.

Возникает короткая пауза, прежде чем он спрашивает:

— Ей нужна капельница? Зачем?

— Я уже подъезжаю, — говорю я ему. — Щелкни рубильником лифта, ладно?

Я вешаю трубку до того, как он успевает ответить. Реми не лучший парень для кризисных ситуаций, но я обнаружил, что постановка четко определенных задач делает его сосредоточенным и менее