для развлечений. Одновременно будет запускаться гораздо больше научных симуляций, а развлекательных потребуется куда меньше – не более одной за раз на человека. Если так, то гораздо вероятнее, что наш создатель – ученый.

Предположим, мы хотим изучить, насколько точно наша Вселенная настроена для зарождения в ней жизни. Если технология симуляции достаточно развита, мы сможем смоделировать большое количество различных миров с разными законами и разными изначальными условиями. Мы можем запустить все симуляции и посмотреть, во скольких из них в итоге разовьется жизнь. И чем больше симуляций мы проведем, тем более точную информацию получим. Учитывая все то, о чем мы уже говорили в этой главе, можно допустить, что ученые из вселенной более фундаментального уровня проводят миллиарды симуляций подобного рода.

Еще одна роль симуляций заключается в принятии решений*. В эпизоде «Черного зеркала» под названием «Повесь диджея» (внимание, спойлер!) пользователи приложений для знакомств регулярно проводят симуляции, чтобы определить, насколько они совместимы. Обычно мгновенно выполняется тысяча симуляций. В каждой симулированные версии людей из предполагаемой пары сводятся, и далее проверяется успешность их отношений. Если в 998 из 1000 случаев симы приходят к взаимопониманию, пользователи могут быть вполне уверены в выборе второй половинки. Это экономит массу времени! Поэтому, если вы находитесь в начале отношений, возможно, вам следует еще сильнее подозревать то, что вы в симуляции.

Все же интересно: позволяют ли создатели симуляции использовать технологию симуляции людям, находящимся внутри симуляции, созданной для принятия решений? Если да, то вычислительные затраты станут огромными, и возникнет угроза появления огромной цепочки симуляций внутри симуляций. Если же нет, то симулированная реальность будет совершенно непохожа на несимулированную (где использование технологий симуляции станет повсеместным). Но как бы там ни было, когда данная технология получит широкое распространение среди группы людей, она станет менее полезной для прогнозирования поведения этих людей.

Данные ограничения также применимы к принятию политических, военных и финансовых решений. В «Симулакроне-3» Дэниеля Галуйе (см. главу 2) и в других ранних научно-фантастических произведениях описывались компании, занимавшиеся разработкой продукции и тестировавшие рынок с помощью симуляций. Это приемлемо, когда у самих симулируемых людей нет технологии симуляции. Но когда та у них появляется, для тестирования рынка потребуются все более и более продвинутые технологии симуляции с симуляциями внутри симуляций внутри симуляций. Легко представить, что в результате этого возникает гонка симуляций.

В любом случае симулирование таких людей, как мы (которым не хватает передовых технологий симуляции), не несет пользы для принятия решений в мире, где эта технология существует. Так что, возможно, нашему создателю больше подходит роль ученого, чем того, кто принимает решения. Но могут быть и другие разнообразные причины для создания симуляций, о которых мы еще не догадываемся.

Есть основания полагать, что большинство научных симуляций в космосе будут частью больших серий почти идентичных симуляций, обладающих лишь крохотными различиями в настройках. Допустим, что серийная симуляция – это одна из тысячи и более симуляций в серии, а одиночная симуляция – это симуляция, которая выполняется отдельно. Предположим, что серии симуляций запускают вместо одиночных симуляций хотя бы в одном проценте случаев. Тогда на каждые сто одиночных симуляций у нас будет, по крайней мере, одна партия из тысячи серийных симуляций, так что количество серийных симуляций превысит количество одиночных как минимум в пропорции десять к одному. Те же рассуждения распространяются и на серии из миллиона или более симуляций, пока мы не достигнем точки, в которой серии становятся настолько большими и сложными, что их количество быстро сокращается.

Чтобы немного упростить, предположим, что серии из 10, 100, 1000, 10 000, 100 000 и 1 000 000 симуляций встречаются примерно одинаково часто, и после их число быстро сокращается. Тогда большинство симуляций будут частью серии в миллион или более единиц, и нам следует ожидать, что мы сами окажемся в такой серии. Нам следует ожидать, что мы окажемся в серии из миллиона симуляций. Если же сокращение происходит постепенно, и соответственно существует большое количество серий из миллиарда симуляций (скажем, их количество составляет один процент от общего числа серий из миллиона), то нам следует ожидать, что мы окажемся в серии из миллиарда. Нам, конечно, не стоит рассчитывать на то, что мы находимся в одиночной симуляции, если только одиночные не встречаются по какой-то причине значительно чаще больших серий.

Разумно сделать вывод, что если мы в симуляции, то наш создатель, вероятно, запускает большую серию симуляций.

Это внесет коррективы в теологию симуляции. Например, разработчики, запускающие большие серии симуляций, могут обделять вниманием отдельные миры и редко в них вмешиваться, в отличие от тех, кто запускает одиночные симуляции. Если это верно, нам стоит ожидать, что наш создатель не следит за нами и вряд ли проявит себя. Конечно, он, возможно, собирает данные в статистических целях, и в его системе могут быть настроены всевозможные механизмы автоматического вмешательства. А если наш создатель – достаточно продвинутый искусственный интеллект, ему не составляет труда пристально наблюдать за каждой из симуляций в серии по мере развития событий в ней. Тем не менее мы должны серьезно отнестись к возможности того, что наш создатель игнорирует нас.

Кроме того, у всевозможных симуляций вполне могут быть критерии остановки. Допустим, ученые и лица, принимающие решения, используют симуляции для сбора информации, тогда, как только они получат нужные данные, необходимость в симуляциях может отпасть. Возможно, этические принципы требуют, чтобы каждой симуляции разрешалось воспроизводиться бесконечно, но, возможно, что и нет. Итак, мы должны осознавать, что существует некоторая вероятность того, что наша Вселенная внезапно исчезнет, как только будет достигнут критерий остановки.

Конечно, мы не можем знать, каковы эти критерии. Симуляции, созданные ради развлечения, могут завершиться, как только перестанут быть интересными*. Философ Престон Грин предположил, что многие симуляции будут отключены, как только сами симулированные популяции разработают технологию симуляции миров, поскольку на этом этапе вычислительная мощность, необходимая для поддержки симуляций внутри симуляций, сделает изначальные симуляции слишком ресурсозатратными. Но мы в состоянии подумать о том, какими могут быть эти критерии остановки и как избежать их достижения.

(Сама идея критерия остановки, по крайней мере, внешне напоминает идею XIX века о «конце истории»*, связанную с немецким философом Георгом Вильгельмом Фридрихом Гегелем и рядом других мыслителей. Одна из версий этой идеи гласит, что мир развивается до того момента, когда начинает осознавать свою природу, что и является конечной точкой истории. В натуралистическом ключе симуляции: возможно, создатели симуляции изучают наш процесс познания и остановят симуляцию, когда мы поймем, что находимся в ней.)

Допускает ли гипотеза симуляции существование загробной жизни? Она,