Я посмотрела на Дольна с улыбкой, искренне гордясь его успехами, хотя, по правде говоря, тоже плохо представляла, что именно он должен был найти. Сатар объяснял после завтрака, но я с самого утра была чрезвычайно рассеянна.

— Что же ты понял? — поинтересовалась Тарвета. После их недавней размолвки она вела себя с Дольном вежливо-холодно. Тот, впрочем, примерно так же.

— А то, дорогая наша секретарша, что во всём виновата дия Далимба! Диу Сатар в кабинете?

— Далимба? — удивилась я. — Эта милая старушка? Ты уверен?

Дольн перевёл на меня сияющий взгляд.

— Абсолютно! Так где сейчас…

Прежде, чем он успел закончить фразу, Сатар вышел из кабинета и подошёл к нашей маленькой компании, собравшейся у Тарветиного стола.

— И что же с этой Далимбой? — спросил он.

— А то, — Дольн с готовностью полез в папочку, которая, по обыкновению, была у него в руках, — что дия Далимба — любимая тёща нашего коллекционера, Вагрисара. А вот, пожалуйста, выписка из опроса Таможенного Совета: дия Далимба два года назад пересекала границу. Среди прочих, ей задали вопрос о магических умениях, которыми она владеет.

— Видеть скрытое, — прочитал Сатар.

— Вот именно.

Я по-прежнему не улавливала, к чему он клонит, но мужчины переглянулись с таким видом, будто им было понятно вообще всё, включая устройство как минимум трёх обитаемых миров.

— Ну что ж, — подытожил Сатар. — Я схожу к нему. Я узнавал, он с лёгкостью впускает посетителей: любит хвастаться своей коллекцией, особенно Соли Фели. Мне достаточно будет увидеть эту картину, чтобы понять, она это, или нет. Дия Далимба, насколько я знаю, живёт отдельно от своей дочери с её мужем, и не помешает мне, если я заявлюсь под видом простого любопытствующего.

— Кто-нибудь мне объяснит, что значит «видит скрытое»? — не выдержала я. — И какое это имеет отношение…

Я замолчала, проглотив окончание фразы: «к картине». Потому что внезапно тоже сообразила, что увидела тёща коллекционера, посмотрев на портрет Тавекии. И кому рассказала об этом.

Дольн хмыкнул.

— Судя по всему, вы уже сами поняли ответ на свой вопрос, — заключил Сатар.

— Ответ поняла, да… Не поняла, что вы будете делать, если найдёте у него картину. Ведь если она приняла первоначальный вид, то портрет дии Тавекии исчез навсегда!

— К сожалению, это так, — согласился диу Сатар. — Единственное, что мы можем сделать в данном случае, это попробовать получить подтверждение диу Клевдира о том, что он продал раствор диу Вагрисару и, возможно, даже помог им воспользоваться. Но заранее готов утверждать, что это будет бесполезная попытка.

— А если попросить о помощи полицию? — подала голос Тарвета.

Я фыркнула. Какая наивность — допускать, будто полиция захочет связываться с Аптекарем!

— Боюсь, что они не помогут нам с этим человеком, — согласился со мной Сатар. — Но попробовать получить у него информацию стоит.

— К тому же у нас есть кое-какой козырь, — тихонько добавил Дольн.

Я оживилась:

— Что за козырь?

— Тот порошок, который ты добыла в трюме «Грома», помнишь?

Ещё бы я могла такое забыть!

— Так вот, это оказался очень интересный порошок.

— Только он никак нам в этом разговоре не поможет, — отрезал Сатар.

— Ну, не знаю, не знаю…

И почему все в курсе происходящего, кроме меня?! Впрочем, не все. Тарвета тоже озадаченно супит брови, переводя взгляд с одного на другого. Хотя в её работе эта информация и не нужна.

— А что интересного в порошке? — Я развернулась к Сатару, требовательно скрестив на груди руки.

— Я провёл несколько экспериментов, — сдержанно отозвался тот, — и выяснил, что порошок этот обладает способностью разъедать металл. Только металл, остальное не трогает.

— И что это значит?

— А это значит, что порошок — идеальная отмычка для воров. Ведь замки, в большинстве своём, металлические. Учитывая объёмы, в которых этот порошок поставляют за границу, речь идёт о контрабанде.

— Но это и правда звучит как козырь! Ведь если намекнуть Аптекарю…

— То получится шантаж. — Фраза лязгнула, как дверная щеколда. Диу Сатару претила сама мысль о том, что он может быть ввязан в планирование чего-то противозаконного. — Поэтому мы не будем ему ни на что намекать.

Мы с Дольном украдкой переглянулись. Всё-таки подобная приверженность букве закона иногда может идти во вред делу! Можно подумать, что так ему Аптекарь о чём-то расскажет.

— Чтобы ускорить процесс, можно было бы разделиться, — предложил Дольн. — Кто-то пойдёт к коллекционеру, а кто-то — к Аптекарю.

— К коллекционеру имеет смысл идти только мне, — сказал Сатар, — потому что кроме меня… никто картину не распознает.

По-моему, только я заметила небольшую заминку в его речи. И то, как он кинул короткий неуверенный взгляд в мою сторону— тоже.

Неужели он допустил мысль, что и я могла бы почувствовать, какая из картин окажется бывшим портретом Тавекии?!

— Можно с вами? — выпалила я. — Пожалуйста!

— Конечно. — Сатар как будто удивился. — Пойдёмте. А ты…

— Я могу сходить к диу Клевдиру, — с готовностью подхватил Дольн. Мне показалось, он тоже удивлён моим решением — наверное, хотел идти к Аптекарю вместе со мной, ведь человек, умеющий останавливать время, наверняка пригодился бы при беседе с таким субъектом.

— Не думаю, что в этом есть смысл, пока мы не убедились в том, что искомое находится в доме диу Вагрисара, — охладил его пыл Сатар.

— Так я и не буду говорить о пропавшем портрете! — Дольн даже немного оскорбился. — Я сделаю вид, что я клиент. Опишу, какой раствор мне нужен. Так сказать, разведаю обстановку.

Видно было, что Сатар сомневается. Но не в словах Дольна, а в том, стоит ли отпускать его одного. Я же прикусила губу, сдерживая улыбку. Что ни говори, всё-таки наш начальник паршиво разбирался в людях! Даже в тех, с кем работал бок о бок.

Возможно, Дольн и правда хотел притвориться клиентом. Но в том, что в случае отказа разговор с Аптекарем не закончится, я была уверена. Дольн достаточно разумен и осторожен, поэтому не будет щеголять «козырем», но если потребуется, пустит его в ход. Аккуратно, тактично, ни в коем случае не говоря прямым текстом… но всё же пустит. И получит результат. Что-то вроде бланка заказа на тот самый раствор.

Удивительно, но в тот момент никакое дурное предчувствие не хватало меня за сердце. Я ощущала что-то вроде азарта, я ощущала гордость и нежность: всё то, за что потом буду себя корить.

— Хорошо, — сдался, наконец, Сатар. — Можешь попробовать. Разведаешь, как ты говоришь, обстановку. А мы тогда отправляемся к коллекционеру Соли Фели… Он же ещё и коллекционер портретов, то есть душ — правильно я понимаю, дия Вейшира?.. Кстати,