составляла планы. А граф? Граф походя разбивал все аргументы, безжалостно урезал планы, иногда доказывал, что то же самое можно сделать дешевле. Самое обидное же, что Валиор Строж чаще выступал на стороне графа, а не её. По итогу Строж обзавёлся прозвищем вредный миньон. Строж прозвище не понимал, не знал и кто такой миньон, потому не реагировал. А вот графа Ряжского Элайна обозвала драконом над златом и в один день принесла тому картину. Сама рисовала, вспомнила былое. На ней был изображён дракон сидящей на куче золота, но в чертах лица вполне можно было узнать графа Ряжского.

Граф невозмутимо принял подарок, внимательно изучил картину под пристальным взглядом Элайны и под сдержанные смешки Строжа. Потом вежливо поблагодарил, пообещав беречь подарок маркизы как великое сокровище. Аккуратно завернул картину в плащ и ушёл под разочарованным взглядом девочки.

А через несколько дней он вручил Элайне ответный подарок. Тоже картину, на которой был изображён надувшийся обиженный хомяк. Очень-очень милый и симпатичный. С чертами лица очень похожими на Элайну…

Когда девочка сообразила, вмиг надулась и обиделась… Став один в один похожей на хомяка из картины, из-за чего вызвала смешки Строжа и улыбку у графа Ряжского. Элайна что-то буркнула себе под нос и торопливо завернула картину в плащ, который бесцеремонно отобрала у Строжа. В отместку. Глянула на графа.

— Ладно, один-один, — признала она поражение. — Но граф, это реально мало! Я ещё поговорю с отцом и постараюсь его убедить, но Строжу ведь сейчас нужно и людей нанимать и платить им. И взятки его люди должны будут в этом Парсе давать!

— И кто-то ещё возмущался по поводу продажности наших чиновников, — слово в никуда заметил граф Ряжский.

— Наших да, возмущалась и буду возмущаться. Но продажность чиновников у наших противников я одобряю, поддерживаю и содействую.

— Леди, для вашего возраста вы слишком циничны.

— Я просто трезво смотрю на вещи.

— Это одно и то же.

— Так денег дадите?

— Не дам.

Элайна вздохнула.

— Ладно, Строж, пошарю у себя, что там есть в шкатулках. Некоторые из драгоценностей я не ношу — их можно будет продать.

Граф понимал, что Элайна играет, но также понимал, что она сделает то, что говорит. А маркиза Райгонская, продающая собственные драгоценности… Это удар по престижу герцогства. Особенно после вторжения гарлов. Мол, герцогство так обнищало, что маркиза вынуждена продавать свои украшения, чтобы себя содержать.

— Это шантаж, леди! Совершенно нечестный приём.

— А все мои доводы вы отвергли!

— Хорошо, — вздохнул граф. — Я увеличу смету на десять процентов.

— На восемьдесят.

— Побойтесь Единого, леди!

— Единый добрый, он простит. А невинные дети вообще безгрешны, ну так говорит Священное Писание. А вот у вас, граф, шансов меньше. Жадность вообще считается одним из главных пороков.

— Не прикрывайтесь возрастом, леди. А моя жадность направлена не на личное обогащение, а на заботу о других. Хорошо, пятнадцать процентов.

— И это вы меня обвиняете в чём-то? Если бы Единый, на которого вы ссылаетесь, мог нас слышать, он бы вас немедленно испепелил молнией. Ладно, семьдесят процентов.

— Если бы я не знал родословной Райгонских, я бы подумал, что у вас в роду были кто-то из купцов Карской республики. Восемнадцать.

— Ни в чём нельзя быть уверенным до конца, — философски заметила Элайна. — Но ладно, шестьдесят пять.

— Вы понимаете, что сейчас оскорбили своих предков? Пятнадцать процентов.

— Эй, вы снизили сумму! Так не торгуются, граф!

— Это штраф за оскорбление Райгонских, — невозмутимо заметил граф Ряжский.

— Мне можно, я сама Райгонская!

— Тем более нельзя. И если продолжите, ещё снижу.

— Настоящий дракон!

— Ещё и штраф за оскорбление сенешаля герцогства влеплю.

Элайна поморгала. Потом состроила жалобную моську:

— Шестьдесят процентов. Ну пожалуйста, — жалобно протянула она.

— И где тут факты?

— Под этими фактами сдаётся даже мой отец герцог Райгонский. И вы прекрасно знаете, что они убедят его в чём угодно. А я прошу всего лишь добавить ещё шестьдесят процентов к той сумме, что вы выделяете.

Озадаченный Строж переводил взгляд с одного спорщика на другого. И молчал. Понял, что влезать тут — получить с двух сторон. Судя по всему, спором наслаждались обе стороны. М-да, оказывается, он много не знал о семействе герцога. Особенно о некоторой особе, что сейчас усиленно выпрашивала дополнительное финансирование для его службы. М-да… Что-то тут было не так… Вроде как он должен убеждать и настаивать. Но спорить с графом Ряжским у него совершенно не получалось. Он просто терялся, когда тот припирал его к стене своими цифрами. Элайна, судя по всему, это поняла. И вмешалась.

— Даже ваш отец будет против таких трат.

— Поспорим? На дополнительные десять процентов к шестидесяти, на который вы недавно согласились?

— Я ни на что не соглашался! Я предложил вам увеличить на двадцать процентов!

— Уже память подводит? — посочувствовала Элайна. — Сами говорили о пятидесяти пяти, а теперь съехали на двадцать?

— На память не жалуюсь. Ладно, леди, я понял, что вам действительно нужно, иначе не спорили бы так. Сколько вам ещё реально нужно? Без всех вот этих ваших штучек.

Элайна сунула нос в свои записи.

— Ну, по минимальным требованиям Строжа получается, что хорошо бы увеличить процентов на тридцать, но вы же понимаете, что могут возникнуть разные непредвиденные обстоятельства? Ещё раз к вам бежать?

— Хорошо, — вздохнул граф Ряжский. — Добавлю ещё тридцать пять процентов.

— Вот это дело! — обрадовалась Элайна. — Граф, вы сама доброта! Хоть и дракон.

— Буду считать это комплиментом, леди.

— Конечно, — кивнула Элайна. — Считайте что хотите, только платите.

Граф наградил невозмутимо улыбающуюся милой улыбочкой девочку и вздохнул.

— Достанется же кому-то жена… К счастью, не мои проблемы.

— А она могла ведь просто приказать, — дошло уже позже до Строжа, когда он остался с графом обсудить траты с дополнительного финансирования после того, как леди ушла.

Граф покачал головой.

— Сразу видно, что вы ещё плохо понимаете вашего Тёмного Властелина, — усмехнулся он. — Она никогда не действует в обход правил. Я отвечаю за казну герцогства и траты, даже герцог не приказывает мне, только согласовывает. Настоять может, если считает, что действительно необходимо, но леди так делать никогда не будет. Это у леди пунктик