Айзис Марлесий хмуро смотрел на чем-то крайне довольного командира, который сейчас устраивался в выделенных ему апартаментах. Назначенный слуга выслушал поручение и скрылся, пообещав доставить вещи господина с постоялого двора в кратчайшие сроки. Вастон быстро набросал записку для остальных наёмников и отпустил слугу. Глянул на Айзиса. Хмыкнул.

— И чем ты так недоволен?

— Она же издевалась над нами!

— Прямо так и издевалась? — с иронией поинтересовался Вастон. — А мне показалось, что просто вежливо указала, что империя лезет не в своё дело.

— Вежливо указала? — Аж задохнулся Айзис. — Да и какое ей дело до дел империи?

— Хотя бы такое, что это её напрямую затронуло. Не будь у гарлов имперских инженеров, они никогда не достигли бы того, чего достигли. Знаешь, меня всегда у наших поражала уверенность, что только они могут играть против других, а вот против них никто это делать не смеет.

— А вы? — обдумав последнюю фразу начальства, поинтересовался Айзис.

— А я слишком часто хожу по краю, чтобы пребывать в иллюзиях. По мне, так всё просто: идёшь убивать — будь готов умереть. Начиная игру против кого-то, не удивляйся, если игру начнут против тебя.

— Хотите сказать, что эта пигалица начала игру против империи⁈

Вастон расхохотался. Айзис впервые видел командира в таком весёлом расположении духа, даже удивился.

— Эта, как ты выражаешься, пигалица, просто решила уколоть имперцев, немного подрезав наше чувство собственной значимости. Опыта ей, конечно, пока недостаёт, но потенциал… Да, потенциал великолепный. Хотел бы я с ней подискутировать лет через пять. О, это была бы эпическая битва.

— Вам это понравилось?

— Мне всегда нравились достойные противники. Действительно жаль, что она так молода. Хотя предчувствую, схлестнуться нам ещё придётся.

— Вы с ней похожи, знаете, командир?

— Знаю, — кивнул Вастон.

— Тем не менее она нас оскорбила!

— Тем, что выразила сочувствие гибели подданных нашего императора?

— Вы прекрасно знаете, что я прав!

— Знаю. И что? Ты решил начать войну с маленькой девочкой? — с иронией поинтересовался Вастон. — Ха! Айзис, до меня только дошло, чего так взбесились тогда гарлы, когда пошли на штурм. Вот смотрю на тебя и понимаю. Ты ведь понимаешь глупость своих эмоций, но сдержаться не можешь. А каково гарлам пришлось? Я же говорю, талант.

— Вы словно восхищаетесь ею.

— Айзис, остынь уже. Десять человек погибло. Ха. Там всего было одиннадцать наших. Погибли, насколько я знаю, только двое во время прорыва отряда наёмников в Тарлос.

— Она ещё и обманула.

— Ты так говоришь, словно обман не союзника, а мы никак не союзники для герцогства, что-то плохое. — Тут Вастон резко стало серьёзен, словно переключился. — Обмануть она нас обманула — это верно. И будь я действительно Вастоном Горхосом, то ложь бы прошла. Ну неоткуда ему знать реальные потери имперцев под Тарлосом. А вот если бы я эту ложь там разоблачил прилюдно, как ты, видимо, хотел, раз так возмущаешься этим, то у лакийцев закономерно возникли бы вопросы, а откуда этот путешествующий имперский аристократ-бездельник знает, сколько там имперцев реально погибло.

— Ох… Я не подумал, — смутился Айзис.

— В этом и беда, — без улыбки отозвался Вастон. — Умеет же эта пигалица разводить на эмоции… М-да, действительно талант. Но подумай ещё вот над чем. Раз уж ты так переживаешь об интересах империи. В чём был её интерес в поддержке вторжения гарлов в герцогство?

— Ослабление противника?

— Какого? — сухо поинтересовался Вастон. — Кто тут наш противник? Ладно, не гадай. А интерес был тут очень простой. Косен Дарсий спит и видит, как бы заполучить Итали. Так что всё просто. Гарлы бьют герцогство, а Дарсий захватывает бывшие владения герцогства в Итали. Даже подготовлен флот вторжения.

— Который сжёг какой-то варвар?

— Да. По глупости самого Дарсия. Так происходит, когда непрофессионал лезет не в своё дело. Но это частности и неважно. Допустим, даже флот не погиб. Кто бы реально извлёк пользу от падения герцогства? Империя?

— Дарсий?

— Если ты про Северную Итали, то смешно. Айзис, гарлы хотели королевство, которое мог им дать Небесный Отец. Точнее, корону для Лата. В обмен Отец получил бы сотни тысяч новых верующих, преданных ему. Как думаешь, сколько у империи было шансов удержаться в Итали, когда Небесный Отец указал бы гарлам на нас и скомандовал фас? И куда бы он направил бы их потом? Гарлы — варвары, живущие мечом. А Лату нужно было бы укреплять свою власть победами. А с учётом теологического диспута по поводу кого считать Верховным Апостолом Единого… Небесный Отец давно уже мечтает урезать власть апостола в Варистисе, провозгласив себя единственным. Бросить прямой вызов империи он не может, понимает, чем это чревато. Даже если победит, победу он не удержит. Совсем другое дело, если на империю натравить новых верующих.

— О… — Айзис слегка завис. — Умеешь ты, командир, разложить всё…

— Я умею думать, — отрезал Вастон. — И тебе советую научиться. А теперь, зная это, скажи, в чём была не права маркиза Райгонская, когда заявила, что империя лезет не в своё дело, предоставляя гарлам инженеров?

— Получается, что Дарсий подставил империю ради своих амбиций?

— А ты удивлён?

— Не то чтобы, но настолько…

— Беда Дарсия в том, что он мнит себя самым хитрым и умным, а это далеко не так. Ему даже в голову не пришла мысль, что кто-то может решить воспользоваться его желаниями ради своей выгоды. Так что нам тут скорее стоит поблагодарить герцогство за победу. Это больше на пользу империи пошло.

Айзис задумался.

— Хотите сказать, что вот эта вот пигалица… девчонка… разложила всё для себя так же, как вы сейчас?

— Как я говорил, тебе мешает приходить к правильному выводу зашоренность мышления. Как с этой шумихой вокруг Тёмного Властелина. Пигалица… Девчонка… Разве она умеет думать лучше меня, такого умного и опытного? Так думаешь? И по поводу вопроса твоего. Знаешь, не удивлюсь, если и разложила. Зная всю информацию, а она наверняка её знает, прийти к правильному выводу несложно. Достаточно задать себе пару вопросов.

— Ладно, допустим, — согласился Айзис. — Но зачем она это всё высказала вам, как она полагает, простому путешественнику из империи?

— Да как раз потому, что она ещё ребёнок, — хмыкнул