Стоун пытался их упокоить, не вывалившись из когтей. Демон мычал, но стойко держался. Сой’ле почти добрался до Акрай’шиссэ, когда понял, что боль вернулась, а значит, Айрэ потерял сознание. Лапы резко отказали, и он швырнул Стоуна в завесу, затем выпустил из хватки Дагона, а сам обернулся на последнем издыхании и упал где-то у стены.

Скрипнули ворота. Хинтара кричала, рыдала Амаль. Констанция и Санта раздавали указания, а он… Он стоял на берегу моря. В междумирье, куда тени демонов попадали после смерти. Вот они опять и встретились с Гароном. Первый и последний владыка тьмы в истории мрака, а ныне бог войны, сидел на песке:

- Да что ж с тобой не так, Даэр’аэ? Медом тебе тут намазано? Не живется спокойно?

В своей угрюмости, какой-то безысходности, междумирье было похоже на мрак. Бескрайнее море, черное. Небо, черное. И песок, черный. Улыбчивый Гарон совершенно не вписывался в этот пейзаж.

- Не везет. Что сказать.

Гибнуть страшно только в первый раз, а во второй… Знаешь же, что ждет тебя на небесах.

- Я пошутил, Сой’ле. Ты в бреду. Это видение. Грех было в него не влезть.

- Я жив?

А он и не надеялся!

- Более чем. Я, кстати, пришел с подарком, - в руках бога появилась большая хрустальная чаша, наполненная водой.

- С подарком? Спасибо… Но что мне с этим делать?

Гарон поставил чашу на песок:

- Смотреть.

- На воду?

Бог ему не ответил. Испарился. Сой’ле бросил взгляд на водную гладь и утонул… В чаше он видел себя и не мог оторваться. Его голову украшал венец! Тот самый! Он царственно восседал на троне, ленно попивая вино из серебряного кубка, а рядом крутилась Шаарти и скалилась, как голодный шакал.

Вода пошла рябью, и картинка изменилась. Теперь на нем была корона Сильвенара. Если точнее, две ее половинки, которые носили его братья, правившие драконьими землями вместе, но в этом видении он стоял у могильной плиты с их именами, кутаясь в теплую шубу.

Каким-то чудом он сдержался и не разбил дурацкую чашку. Из уважения к Гарону. Но тут же пожалел. Чаша показала ему похоронную процессию владычицы света. Его сестры! Бэан’на лежала в хрустальном гробу… С младенцем на груди! Сой’ле зажмурился и с трудом перевел дыхание. На церемонии в ее честь на его голове тоже был венец владыки тьмы! Страшные образы никак не кончались. Где-то гиб его отец, где-то горел Сильвенар, Эльсинор утопал в крови, а его друзья шли друг на друга войной. Когда в чаше мелькнуло лицо Хинтары, он хотел отвернуться, но она улыбалась и, свернувшись в кресле клубком, не сводила глаз с того Сой’ле, что сидел за массивным деревянным столом и, нахмурившись, изучал какие-то бумаги.

Ни венца, ни короны. Простой черный китель с погонами. А на столе Сой’ле заметил табличку…«Генерал Сой’ле Даэр’аэ, Ректор Первой Темной Академии».

ГЛАВА 11. БЛИЗОСТЬ

Когда Хинтара увидела Сой’ле… То, как он летел, сжимая в окровавленной лапе Дагона. Когда услышала ругань Стоуна, который активно размахивал руками… На нее как ушат ледяной воды вылили. Она ведь ждала их в башне. На пару с Констанцией. Вампирша поднялась наверх, едва вернулась с охоты, и не находила себе места. Правда, когда