Я обернулся. В темноте он видел мое лицо, я знал.

— Ты сослужил мне долгую и верную службу. Я не хочу рисковать тобой. — Я положил руку ему на плечо. — Если я не вернусь, забери ее. Отвези в место, где они не найдут.

— Куда?

— Я оставил карту в сейфе. Там все, что нужно.

Он кивнул, и я перепрыгнул на металлический трап парома. Мои ботинки глухо стукнули по палубе.

Я двигался к надстройке, держась теней. В коридорах было пусто, двери кают открыты настежь. На верхней палубе я услышал голоса — короткие команды на латыни.

Я вышел из укрытия.

Они стояли полукругом, человек семь в черных рясах. Эмре был в центре, у леера, за его спиной двое держали Карину. На ней было длинное черное платье с золотой вышивкой, руки связаны за спиной, на глазах повязка, кляп во рту.

— Демир Османоглу, — произнес Эмре с легкой улыбкой. — Или как тебя называть теперь?

— Отпусти ее, — процедил я.

— У меня есть к тебе предложение, — Эмре сделал шаг вперед. — Сдайся добровольно. Позволь нам завершить ритуал, и мы отпустим женщину. Она невиновна в том, что ты сделал с ней.

— Вы убьете ее, как только я окажусь в цепях.

— Может быть. Но по крайней мере она умрет быстро. Без боли, без того, что ты с ней делал.

Я рванул вперед. Первый инквизитор выскочил из-за рубки с ножом. Я перехватил его руку, сломал запястье, отбросил. Второй кинулся со спины, я развернулся и ударил его головой о стальную переборку. Третий выстрелил — пуля вошла в плечо, я даже не остановился. Схватил его за горло и сжал.

— Орден Святого Духа не прощает убийств своих служителей, — раздался голос Эмре из темноты. — Нас найдут. И тебя, и ее. Вы не спрячетесь.

— Мне плевать на ваш орден, — прорычал я, швырнув тело в сторону.

Но они не отступали. Начали читать. Громко, нараспев, на латыни.

— Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, — затянули они хором.

Слова ударяли в уши, проникали под кожу, выкручивали суставы. Я попытался шагнуть вперед, но ноги стали тяжелыми, будто приросли к палубе.

— Omnis satanica potestas, — продолжали они, и я чувствовал, как силы покидают меня.

— Демир! — донесся приглушенный крик Карины сквозь кляп.

Они накинули цепи. Серебряные, холодные, они обвили мои запястья, лодыжки, стянули плечи. Я дернулся, но цепи держали крепко.

Я упал на колени, и в тот же миг один из них подошел сзади и вонзил кинжал мне в спину, между лопаток.

Боль была острой, и я зарычал, не в силах сдержаться.

— Adiuro te, — читали они, и я чувствовал, как ритуал сковывает меня, выжигает волю изнутри.

Карина дернулась у леера, пытаясь освободиться. Через кляп прорывались приглушенные звуки, и я понял, что она кричит мое имя.

— Демир! Демир, не дай им!

Я попытался встать, но цепи держали, и я снова рухнул на колени. Эмре подошел к Карине, наклонился к ее уху.

— Мы не знаем его имени, чтобы уничтожить суть, — прошептал он так, чтобы я слышал. — Но мы можем вытащить его из этого тела. Без имени, но с ритуалом изгнания. Ты станешь свидетелем того, как твой защитник исчезнет.

Карина дернулась еще раз, и я увидел, как ее пальцы нашаривают руку инквизитора, державшего ее за плечо. Татуировка змеи на ее предплечье зашевелилась — ожила, скользнула по коже и вонзилась в запястье мужчины. Он заорал, выпустил ее, отшатнулся. Карина рванула повязку с глаз, и я увидел ее лицо, мокрое от слез.

— Демир! — закричала она, и ее голос сорвался.

Она бросилась ко мне, расталкивая инквизиторов. Эмре попытался перехватить ее, но она вырвалась, упала на колени рядом со мной, обхватила мою голову руками, прижалась лбом к моему лбу.

— Слушай меня, — прошептала она, и я почувствовал ее дыхание на своих губах. — Ты должен услышать.

— Карина, — прохрипел я. — Беги. Оставь меня.

— Нет! — она придвинулась ближе, ее губы коснулись моего уха. — Твое имя… Шем…ха… Мейсах.

В тот же миг все изменилось. Слова ударили в грудь, в голову, в каждую клетку тела — не болью, а силой. Цепи на моих запястьях начали нагреваться, я почувствовал, как они трещат, как металл плавится под моей кожей.

Я встал на колени, потом на ноги, и цепи упали на пол.

Инквизиторы отшатнулись. Тот, что стоял ближе всех, попытался выставить вперед крест, но я схватил его за горло и швырнул в рубку.

— Она сказала ему имя! — закричал Эмре. — Она знает его имя!

Остальные бросились на меня, но я сбивал их одного за другим — разворачивался, бил, ломал. Кровь текла по моим рукам, но я не чувствовал боли, только силу, распирающую изнутри.

Я был свободен.

Внизу, на палубе, был начерчен круг. Серебряная пыль, древние символы, граница, которую никто из моего рода не мог пересечь. Я шагнул к нему, и он вспыхнул, пытаясь удержать меня, но я стер его ногой, как грязь, и вышел наружу.

— Бегите! — кричал Эмре своим людям. — Мы ничего не сможем сделать! Он знает свое имя!

Он бросился к моторной лодке, двое его людей последовали за ним. Я сделал шаг, чтобы догнать, уничтожить их всех до последнего, но в этот момент услышал её крик.

Один из ордена толкнул Карину, когда убегал. Она поскользнулась на мокрой палубе, потеряла равновесие, споткнулась о низкий леер и перевалилась через борт.

— КАРИНА!

Я рванул к перилам, расталкивая тела, и прыгнул в воду следом.

Вода обожгла холодом. Подо мной было черно, хоть глаз выколи. Я рванул вниз, расталкивая воду руками, и наткнулся на ткань ее платья. Она медленно погружалась, ее тело было безвольным, руки раскинуты в стороны.

Я схватил ее за талию, прижал к себе и рванул вверх. Легкие горели, но я не отпускал.

Голова вынырнула из воды, я вдохнул, кашлянул и потащил ее к парому. На палубе никого уже не было — только вдалеке уходила моторная лодка. Эмре сбежал.

Я перевалил Карину через борт, вылез сам и рухнул рядом на колени. Она не дышала. Я сорвал повязку с ее глаз, вытащил кляп, запрокинул голову и начал делать искусственное дыхание. Вдувал воздух, сжимал грудную клетку. Ее губы