Я знал, что они сейчас сделают: первый ряд полезет через канаву, второй начнёт стрелять поверх голов, третий попытается обойти справа, где земля поднимается к пушкам. Я не знал, откуда знал, но если ошибался, меня убивали.

— Брин! — рявкнул я. — Двое справа, к деревьям! Пусть не обходят!

Сержант посмотрел на меня на секунду дольше, чем требовала ситуация.

— Выполнять! — рявкнул он своим, и два солдата сорвались с места.

Я поднял ружьё и крикнул остальным:

— Не стрелять в дым! Ждать, пока выйдут на край!

Люди послушались, и это было хуже всего. В другом мире я командовал охотниками, слугами, наёмниками и магами, а здесь никто не знал, кто я такой. Но они услышали мой голос и решили, что он принадлежит человеку, который имеет право отдавать приказ. Мир вписал меня в эту войну не только именем — он добавил вес словам. Вражеский передний ряд показался из дыма.

— Огонь! — рявкнул я.

Залп ударил так близко, что воздух стал плотным. Несколько нападавших рухнули в канаву, остальные остановились: один упал на колени, схватившись за живот, другой ещё пытался идти, хотя кровь уже текла по его сапогам. Наши солдаты перезаряжали ружья, я тоже: порох, пуля, шомпол, замок. Руки работали спокойно, а внутри меня поднималось раздражение, но не из-за войны — я терпеть не мог, что чужое тело делало что-то лучше меня.

— Слева! — крикнул Брин.

Дым разорвался, и из-за поваленного дерева выскочили пятеро. Они не шли на канаву — они уже обошли нас и направлялись к орудиям. Бродислав был ближе всех. Он увидел их и улыбнулся, и улыбка мне не понравилась.

— Брод! — рявкнул я.

Он не остановился. Бродислав бросился навстречу: первого встретил плечом, и солдат отлетел в сторону, врезавшись в дерево; второй ткнул его штыком в живот, но Бродислав перехватил ствол, выдернул оружие и переломил его пополам вместе с руками владельца. Третий попытался отступить, но Бродислав догнал его за два шага, ударил в грудь — раздался тяжёлый влажный звук, и солдат сложился пополам. Бродислав схватил его за ворот, поднял над землёй и швырнул в грязь. Четвёртый попятился, и на его лице было выражение человека, который наконец понял, что война иногда включает в список противников не людей, а последствия собственной глупости.

Бродислав двинулся к нему.

— Брод! Назад! — заорал я.

Он повернул голову, зрачки сузились. В его лице не осталось ничего от спокойного дворянина, который считал расходы на охрану и ругался с поставщиками, — передо мной стоял зверь, для которого человек в мундире был не врагом, а движущимся куском мяса.

— Отойди, — рыкнул он.

— Это приказ, — отрезал я.

— Мне плевать, — огрызнулся Бродислав.

Он шагнул к солдату, но я оказался рядом и схватил его за ворот. Бродислав развернулся так резко, что я едва удержался на ногах, его кулак прошёл у моего уха и врезался в дерево, кора посыпалась на землю.

— Брод! — рявкнул я ему в лицо. — Смотри на меня!

Он смотрел три секунды. За спиной солдат попытался отползти, Бродислав услышал движение и снова дёрнулся. Я ударил его ладонью по щеке — не сильно, достаточно, чтобы он понял, кто стоит перед ним.

— В строй! — приказал я. — Сейчас!

Он оскалился.

— Ты решил, что стал моим командиром?

— Нет. Я решил, что ты слишком тупой, чтобы отличить приказ от просьбы.

На мгновение его губы дёрнулись. Бродислав хмыкнул, отпустил ворот и повернулся к линии.

— Ненавижу, когда ты прав, — проворчал Бродислав.

— Привыкай. Это случается редко, поэтому запоминай, — буркнул я.

Солдат, которого он собирался убить, поднялся и бросился бежать. Я мог остановить его — ружьё было в руке, дистанция короткая, — но не выстрелил. Пусть бежит. Мёртвый не расскажет, что здесь произошло, а живой расскажет слишком много, но это уже проблема его командиров.

Последний враг попытался ударить Бродислава сбоку, но брат даже не посмотрел: перехватил руку, вывернул её и отправил мужчину на землю, затем поставил сапог ему на грудь.

— Не убивай, — бросил я.

— Он ещё дышит, — буркнул Бродислав.

— Значит, оставь ему эту возможность, — отозвался я.

Бродислав медленно убрал ногу.

— Ты становишься скучным, — проворчал он.

— Это моя главная защитная техника, — хмыкнул я.

Слева снова загрохотали пушки. Грохот прошёл по полю, смешался с криками и барабаном, лошади рвались из упряжи, орудийный расчёт тащил к пушке новый ящик с зарядом, один из бойцов споткнулся, второй подхватил его за локоть. Война продолжалась, не проявляя ни малейшего интереса к нашему личному кризису.

Капитан появился у канавы через несколько минут. Он прошёл мимо трупов, осмотрел разбитую линию и задержал взгляд на солдате, которого Бродислав оставил в живых, потом посмотрел на меня.

— Виктор опять полез вперёд? — хрипло уточнил он.

— Он не умеет ждать, — отозвался я.

— Он никогда не умел ждать.

Капитан перевёл взгляд на Бродислава.

— А Логан снова вытащил его из драки?

— Он снова полез в драку, — хмыкнул я. — Я просто убрал его оттуда до того, как он начал жевать людей.

Бродислав повернулся к капитану.

— Неправда, — буркнул Бродислав.

— Ты собирался укусить солдата, — напомнил я.

— Он плохо пах, — проворчал брат.

Капитан посмотрел на него, потом на меня.

— Вы оба сегодня особенно полезны.

— Это высокая оценка? — уточнил я.

— Для вас да.

Он ткнул саблей в сторону поля.

— Держите линию. Через четверть часа придёт смена. Потом явитесь ко мне.

— Зачем? — вырвалось у меня.

Капитан прищурился.

— Чтобы выяснить, почему вы оба ведёте себя так, будто впервые видите эту войну, но двигаетесь лучше половины моих ветеранов.

Он ушёл, не дожидаясь ответа. Бродислав проводил его взглядом.

— Он знает, — процедил Бродислав.

— Он подозревает, — отозвался я.

— Разница небольшая, — хмыкнул брат.

— Для живых большая, — заметил я.

Мы ещё двадцать минут простояли у канавы. Солдаты не задавали вопросов, но смотрели на нас, когда думали, что мы не видим, — особенно на Бродислава, на его руки, на лицо, на то, как он держал ружьё. Я не знал, что они видели: брата или Виктора Крида, себя или Логана. Возможно, для них разницы не существовало.

Через четверть часа пришла