— А если для них мы? — уточнил я.

Бродислав промолчал. Снаружи проходили солдаты: кто-то ругался, кто-то смеялся, кто-то тащил ящик, а вдалеке работали кузнецы, и молот бил по металлу с равными паузами.

Я закрыл глаза и в темноте снова позвал Росса — ничего. Попробовал вспомнить голос Алиски, но в памяти осталось только ощущение маленьких зубов, тёплой шерсти и привычного требования дать что-нибудь вкусное. Она была рядом совсем недавно, а теперь между нами лежал другой мир.

Я открыл глаза.

— Не спишь? — хрипло уточнил Бродислав.

— Нет, — отозвался я.

— Я тоже, — признался он.

— Очень содержательный обмен, — хмыкнул я.

— Ты всегда так разговариваешь? — поинтересовался Бродислав.

— Когда устал, — отозвался я.

— А когда не устал? — не отставал он.

— Ещё хуже, — признался я.

Бродислав сел на второй тюфяк, и некоторое время мы молчали. Потом я полез во внутренний карман мундира, и пальцы нашли бумагу — сложенный вчетверо лист. Края размокли, но сам он остался целым, а бумага пахла дымом, кожей и слабым цветочным мылом. Запах не принадлежал этому лагерю, он был старше.

Я развернул письмо. Почерк оказался женским: неровные строки, некоторые буквы расплылись от влаги, а вверху стояло имя — Логан. Слово выглядело чужим. Я прочитал.

'Логан.

Если ты снова решил вернуться к капитану, не делай этого один. Они не держат обещаний, когда речь идёт о таких, как ты. Тебе скажут, что ты нужен армии, что после войны у тебя будет дом и земля. Это ложь. Людей вроде тебя не возвращают домой. Их возвращают туда, где можно снова использовать.

Я не прошу тебя бежать. Я знаю, что ты не умеешь. Просто не отдавай им всё, что в тебе осталось.

Если вернёшься, приходи к старому мосту.

Э.'

Я перечитал письмо дважды. Никакого лица, никакого воспоминания — только тело отреагировало раньше сознания: пальцы сжали бумагу слишком крепко, в горле появился сухой привкус, а где-то глубоко внутри грудной клетки возникло напряжение, похожее на желание идти к старому мосту. Не моё чувство, но оно жило во мне.

— Что там? — уточнил Бродислав.

Я передал ему письмо. Он прочитал медленно, губы шевелились, когда он разбирал смазанные строки, потом вернул лист.

— Значит, у Логана была женщина, — произнёс он.

— Возможно, — отозвался я.

— Она знает капитана, — добавил Бродислав.

— Или тех, кто за ним стоит, — уточнил я.

— И считает, что тебя используют, — продолжил он.

— Очень проницательная женщина, — хмыкнул я.

— Ты не помнишь её? — уточнил Бродислав.

— Нет, — отозвался я.

— Даже запах? — не отставал он.

Я посмотрел на письмо.

— Запах помню, — признался я.

Бродислав кивнул.

— Вот как это работает, — заключил он.

— Как? — уточнил я.

— Тело помнит то, что мозг не знает, — пояснил Бродислав.

Он сунул руку во внутренний карман собственного мундира.

— У меня тоже кое-что есть.

На ладонь упал металлический жетон — небольшая пластинка на цепочке с истёртыми краями. На одной стороне виднелась короткая надпись: V. CREED. Ниже стоял номер. Бродислав долго смотрел на жетон.

— Виктор Крид, — произнёс он, и собственное имя прозвучало для него хуже, чем чужое.

— Ты его знаешь? — уточнил я.

— Нет, — отозвался Бродислав.

— Но тело? — уточнил я.

Бродислав сжал жетон.

— Тело знает, что его нужно носить, — произнёс он.

Он надел цепочку на шею, металл лёг на кожу, и на мгновение его лицо изменилось — не резко, просто взгляд стал старше.

— Мне не нравится это имя, — рыкнул он.

— Мне тоже не нравится твоё, — отозвался я.

— Андрей нормальное, — буркнул Бродислав.

— Не в этом мире, — заметил я.

Он посмотрел на меня.

— А как тебя здесь зовут полностью? — уточнил он.

Я снова взглянул на письмо. Там было только Логан.

— Не знаю, — признался я.

— Может, у тебя тоже есть жетон, — предположил Бродислав.

Я проверил карманы и нашёл спичечный коробок, нож, несколько патронов, кусок сухого хлеба и тонкую металлическую пластинку без цепочки. На ней была выгравирована только одна буква: L. Я провёл большим пальцем по краю.

— Похоже, портал подготовился, — произнёс я.

— Или нас подготовили для него, — возразил Бродислав.

— Тогда вопрос, кто, — заключил я.

Бродислав поднял голову.

— Ключники? — предположил он.

— Не знаю, — признался я.

— Росс? — не отставал Бродислав.

— Он не умеет создавать войны и солдатские документы, — отозвался я.

— Ты уверен? — уточнил он.

— Нет, — отрезал я.

— Значит, варианты остаются, — заключил Бродислав.

Я положил письмо рядом с жетоном. Почти смешно: в одном мире меня называли бароном Росомахиным, наследником рода и человеком, который должен был разбираться с богами, ключниками и дворцовыми заговорами, а в другом у меня был мокрый мундир, ружьё и письмо от женщины, которую я не помнил. Статус заметно ухудшился.

— Что будем делать? — уточнил Бродислав.

— Выживать до утра, — отозвался я.

— Потом? — уточнил он.

— Решим после утра, — добавил я.

— План впечатляет, — хмыкнул Бродислав.

— Я работаю над масштабированием, — отозвался я.

Он наклонился вперёд.

— А если портал не откроется? — уточнил он.

Я не отозвался сразу. За стенкой палатки кто-то кашлянул, вдалеке снова ударил молот, над лагерем поднялся запах тушёного мяса и горелого масла. Мир жил: в нём люди умирали, ели, ругались, чинили оружие и ждали следующего приказа. Он не выглядел видением — слишком много грязи, слишком много запахов, слишком много боли в ладонях.

— Тогда узнаем, почему нас сюда отправили, — произнёс я.

— А если причин нет? — уточнил Бродислав.

— Причины есть всегда. Иногда их просто придумывает тот, кто держит нож, — отозвался я.

— Ты собираешься стать Логаном? — уточнил он.

Я посмотрел на металлическую пластинку с буквой L.

— Нет, — отрезал я.

— А кем? — не отставал Бродислав.

— Андреем, — отозвался я.

— Здесь это имя никому не нужно, — заметил он.

— Мне нужно, — отрезал я.

Бродислав усмехнулся.

— Хороший ответ, — признал он.

— Другого не придумал, — отозвался я.

Он лёг