в одном из домов. За столом, заваленным картами, сидел Павел Николаевич. Увидев нас, командир оторвался от планшета, его взгляд сразу прикипел к пленному немцу.

— Языка взяли? — коротко осведомился он.

— Так точно, товарищ командир! — ответил Хмурый. — Ты только послушай, что он нам рассказал… Причём сам, без понуканий. Такое ощущение, что он бы сам к нам рванул, если бы знал, где искать.

Я быстро пересказал всё, что узнал от майора. Павел Николаевич внимательно слушал, не перебивая, лишь время от времени делая какие-то пометки в планшете карандашом. После моего рассказа в землянке повисла тяжёлая тишина.

— Время у нас есть? — спросил Павел Николаевич, глядя на меня.

— До завтрашней полуночи, — ответил я. — Но готовиться надо уже сейчас…

«Ритуал потребует полного сосредоточения от колдунов, — неожиданно проявился у меня в голове голос Агу. — В этот момент защита вражеских колдунов будет уязвимой. Всё зависит от фазы луны и положения планет».

Я повторил вслух то, что сказал призрак.

— Значит, бить надо именно в этот момент! — резюмировал командир. — Сергей, сможешь что-нибудь им противопоставить из своих… магических… способностей? — поинтересовался Павел Николаевич. — Боюсь, мы не сможем в одиночку отбить наших ребят — сил отряда для этого маловато. Сколько охраны на аэродроме? — спросил он майора, которому развязали руки.

Деваться немцу всё равно было некуда, да он и не собирался никуда сбегать. Похоже, что этот Хоффман полностью разочаровался в существующей доктрине Рейха. На вопрос командира он ответил чётко и обстоятельно, перечислив части и примерное количество живой силы, охраняющей пленных на аэродроме.

— Нет, — покачал головой Павел Николаевич, — одни мы не справимся… Как, Сергей, у тебя есть что противопоставить нашим врагам?

— Кое-что я могу, — после секундных раздумий произнёс я, — но сил у меня тоже маловато. Покажите на карте, где находится аэродром? И есть ли там поблизости лес?

[1] Hexer (нем.) — колдун, ведьмак. Именно так на немецкий переведено название всемирно известной фэнтези-саги «Ведьмак» (Der Hexer).

Глава 21

Я шёл впереди по темным подземным тоннелям, направляясь к выходу в карьер. Агу скользил неподалёку, под самым сводом древней шахты, а Бес, прижав уши, мягко бежал рядом, у самых моих сапог. Справа от меня, нервно поправляя ремень автомата, шагал Хмурый. Слева — отец Фёдор.

Оружия у священника не было, если не считать чётки, с которыми он никогда не расставался. Но от отца Фёдора исходило то самое ровное и тёплое свечение, которое я научился чувствовать кожей. И это свечение как раз и было его убойным оружием для самой Тьмы.

Командир партизанского отряда специально отправил со мной Хмурого и Фёдора — до рассвета оставалось не так уж и много времени. Если мы не успеем справиться с нашей очередной миссией до восхода солнца, я не останусь лежать беспомощным на земле — мои боевые товарищи отнесут меня в подземный город.

Тоннель закончился, и мы выбрались «на свежий воздух» — в карьер. Туман не рассеялся, он стал еще гуще, он даже глушил звук шагов и превращал знакомые очертания скал в причудливые силуэты. До леса от карьера было подать рукой, и вскоре мы вошли в темноту ночного леса, тоже наполненного густым туманом.

— Ты уверен, что он выйдет? — прошептал Хмурый, косясь на темноту между стволами старых дубов. — А то еще заморочит, и заведет куда-нибудь не туда Лесной Хозяин?

— Выйдет, Вася! Обязательно выйдет! — ответил я. — У нас общие враги. А Лесной Хозяин надолго запомнил обиду, нанесённую фрицами.

Невзирая на темноту и туман, я точно знал, куда надо идти — физически чувствовал направление. Да и лес не чинил нам препятствий — подсовывая удобную для передвижения тропу прямо нам под ноги. Похоже, Леший не забыл о нашем договоре, и я в его владениях всё еще дорогой и уважаемый гость.

Вскоре мы вышли на небольшую поляну, где земля вздыбилась огромным бугром. В центре его, словно вырванный из земли гигант, лежал вывороченный давнишней непогодой огромный дуб. Его корневище, покрытое влажной глиной и мхом, образовывало естественную арку.

Воздух под сводом корней дрогнул. Туман закрутился, собираясь в плотный комок, а затем медленно вытянулся в знакомую, сутулую фигуру. На плечах Лешего была всё та же потёртая волчья безрукавка, а в длинной бороде с зелёным отливом застряла сухая хвоя. Ярко-зелёные глаза смотрели на нас без привычного лукавства, словно ощущая всю серьёзность момента.

— Стойте спокойно, — предупредил я своих спутников. — Говорить буду я — вы всё равно ничего не услышите, и не поймёте.

— Здрав будь, Двоедушец! — Голос Корневича, глухой и скрипучий, прозвучал у меня в голове. — И спутникам твоим… не хворать.

— Он что-то сказал? — прошептал Хмурый. — А то смотрит так…

— Здоровья вам желает, — ответил я. — Не мешай!

— Зачем пожаловал в мои владения, когда до рассвета осталось так мало времени, Двоедушец?

— За советом, дядька Корневич… — Я сделал шаг вперёд, глядя ему в светящиеся глаза. — И за помощью. Наши враги что-то готовят… Что-то очень нехорошее…

Я выложил все подробности, которые удалось вытрясти из пленного майора Вермахта: про тридцать кровавых жертв, про мраморные плиты, вывезенные немцами из античных руин, про контуры в земле из обычной и чёрной соли, про обожжённые дубовые шесты с насаженными на вершины вороньими головами.

И самое главное: этот древний ритуал не просто убьёт людей — он выкачает из них жизненную силу, запустит какой-то магический процесс, и тогда эсэсовцы смогут пленить и самого Лешего, и беспрепятственно добраться до Священной Рощи, где спят вечным сном Духи Предков.

Корневич слушал, не прерывая. Когда я замолчал, он тяжело вздохнул, и от этого вздоха ветви над нами зашелестели, словно под порывом ветра.

— Я чувствовал, что на западных границах моих владений происходит что-то… нехорошее, — наконец прокаркал Леший. — Но не знал, что именно. Теперь понял: этот ритуал — не простое жертвоприношение, Двоедушец. Вражеский колдун хочет прорвать ткань Яви, вливая кровь на алтаре в свои проклятые руны. Если ему это удастся — Навь придёт на эти земли. Ненадолго — но придёт! И тогда колдун принесёт ей куда более кровавую жертву, чтобы стать проводником её силы в этом мире. И тогда уже никто не сумеет его