своих». Это не просто слова из Евангелия, Сергей. Это незыблемый закон мироздания!

После этих слов мне неожиданно стало легче, словно с души упал тяжёлый камень, не дающий мне продохнуть.

— Ты не монстр, Сергей, — прошептал отец Фёдор — Ты мученик. И если даже ад разверзнется под твоими ногами, чтобы забрать тебя, ты имеешь право пройти сквозь него, потому что несёшь в себе искру истинного Света. Не того, что сжигает, а того, что согревает. Я помолюсь за тебя, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Не за то, чтобы ты выжил. Я знаю, что это маловероятно. Я помолюсь о том, чтобы твой дальнейший путь был лёгким.

— Спасибо, батюшка, — искренне ответил я.

И впервые за всё время с момента моего появления в этой реальности, я почувствовал не холодную жажду мести, а странное светлое спокойствие.

* * *

От автора

НОВИНКА!

Снайпер из нашего времени приходит в себя в сентябре 1942-го в теле молодого красноармейца, которого отправляют в Сталинград.

Вокруг самое пекло войны. Снайпер превращает сталинградские развалины в смертельную ловушку для нацистов. Враги зовут его Призраком Сталинграда.

Чтобы уничтожить Призрака, в город прибывает группа из лучших снайперов вермахта.

ЧИТАТЬ: https://author.today/reader/601543

Глава 22

Проснувшись, я лежал на каменной лежанке, беспомощный, как новорожденный, тупо глядя в полумрак каменного свода. До заката оставалось не так уж и долго — за последние несколько дней я научился чувствовать, как солнце неумолимо клонится к горизонту. Скорее бы уже оно село!

Рядом со мной невесомым изумрудным облаком под потолком парил Агу.

— Ты готов к предстоящей битве, Сергей? — раздался его голос прямо у меня в голове. — Сумел оценить, чем тебя одарили Духи Предков?

— А что мне сейчас остаётся? — незлобно огрызнулся я. — Только и делаю, что оцениваю.

— Правильно делаешь, — Агу полетел чуть ближе, — свои магические возможности нужно знать, как свои пять пальцев! Что можешь об этом рассказать? Глядишь, что и посоветую…

— Что рассказать? — Я неопределённо пожал плечами. — Они не дали мне никаких сил, не дали молний или способности испепелять врагов одним взглядом. Они не дали мне никакого оружия в привычном понимании…

— А что дали? — прошелестел призрак, зависая прямо перед моим лицом. Его изумрудное сияние медленно пульсировало, выдавая его сильную заинтересованность.

— Они что-то сделали с моими меридианами… Раньше они были хилыми, готовыми «сгореть» от малейшего напряжения… — попытался я объяснить призраку, подбирая слова. — А теперь… теперь они стали намного «шире» и словно оплетены стальной проволокой.

Призрак нахмурился, основательно задумавшись, что выглядело довольно комично.

— А! — наконец воскликнул он. — Они укрепили твой духовный каркас! Это логично, зная, чему тебе предстоит противостоять. Твое «тонкое тело[1]» мгновенно рассыпалось бы «в прах» при прямом контакте с чистой энергией Нави. А они дали тебе настоящий щит. Опиши поточнее, что ты ощущаешь теперь? Что изменилось? Или всё осталось по-прежнему?

— Изменилось… — признал я правоту призрака. — Когда я концентрируюсь, я чувствую, как Светлый резерв, пусть он пока и крошечный, пытается взаимодействовать с Тёмным… Я не знаю, как это объяснить, но эти два начала словно… едины…

— Я понял, что они сделали… Вернее, они лишь ускорили процесс твоего «созревания»…

— Ты о чём сейчас, Агу?

— Я просто вспомнил, как мой учитель иногда рассказывал о таких, как ты. В его времена их называли «Сумеречниками».

— Сумеречниками? — переспросил я.

— Да. Магами, не выбирающими между Светом и Тьмой, а объявшими оба этих начала, сделав их единым целым, — продолжил призрак. — И знаешь, кто был их покровителем и наставником?

— Похоже, догадываюсь. Двуликий?

— Двуликий, — подтвердил Агу. — Повелитель Врат, Хранитель Порогов и Владыка Времени. Он один владел и Светом, и Тьмой, ибо истинная власть над мирозданием рождается лишь в их равновесии. Ты носишь его Печать, Сергей. Ты не должен бороться с собой. Ты должен стать тем, кем он тебя задумал.

— Звучит красиво, Агу. Но как это сделать? Пока две этих силы во мне лишь «рычат» друг на друга.

— А ты представь, что это не две враждующие силы, а один музыкальный инструмент с двумя струнами. И на этом инструменте можно сыграть мелодию…

— Инструмент с двумя струнами? — усмехнувшись переспросил я, пытаясь представить, что можно сыграть на двух струнах. Хотя, Никколо Паганини и на одной струне умудрялся играть гениально и виртуозно, а тут целых две! — Звучит поэтично, — ответил я призраку, — но на практике Тьма во мне — это голод и холод, а Свет — это обжигающая, но очищающая боль. Они не хотят играть вместе одну мелодию — они хотят уничтожить друг друга.

— Потому что ты держишь их разделёнными, как двух бешеных псов на коротких поводках, — наставительно произнес призрак, зависая прямо над моим лицом. — Естественно, что они хотят впиться друг к другу в глотку, стоит тебе лишь ослабить контроль. Но Духи Предков дали тебе не просто «щит», Сергей — твои меридианы теперь выдержат нагрузку, которую раньше разорвало бы в клочья.

Агу сделал паузу, позволяя мне осмыслить его слова, а затем продолжил:

— Перестань их разделять! Попробуй слить их воедино!

— И что это даст? — спросил я скептически. — И вообще, получится ли? Вдруг меня разорвет сейчас на мелкие клочки?

— Двуликого же не разорвало, — парировал Агу, — а сделало Владыкой Равновесия. Тьма дает форму, волю и защиту. Свет дает жизнь и связь с эфиром. Без Тьмы невозможно познать всю силу Света, а без Света твоя Тьма пожрет тебя изнутри, превратив в беспощадную бездушную тварь вроде Изморы. Но вместе… вместе они создают Сумерки. Стабильные, нерушимые Сумерки. Пробуй, Сергей! Пробуй — и у тебя получится!

Я глубоко вздохнул и сосредоточился. Внутренний взор погрузился в привычный Мрак моего Тёмного резерва. Я почувствовал его холодную, колючую и жаждущую крови силу. Раньше я усмирял Тьму силой воли или кормил чужой смертью, и она была послушна.

Теперь я попытался сделать всё иначе — попытался совместить, казалось бы, несовместимые начала. Я просто перестал сдерживать Тьму и Свет на безопасном расстоянии друг от друга. Тьма тут же рванулась к крошечной искре Света, чтобы сожрать её. Но я не стал её останавливать — просто позволил им