— Поняли, ваше благородие, — серьёзно ответил Родион.

Он коротко поклонился, развернулся, и толпа потянулась обратно во дворы всё тем же плотным скоплением. Но на сей раз шли они не молча и угрюмо — то и дело слышались возбужденные перешептывания.

Святогор стоял рядом и смотрел им вслед.

— Пылкие, — задумчиво произнёс он.

— Озадачишь Мирославу и Цицерона, — сказал я. — Нужно будет понимать, сколько жилых мест мы сможем выделить на землях Лесника, а сколько в Чёртовой Лапе.

— Думаешь, вернутся? — хмыкнул Свят.

Я повернулся в его сторону и прямо спросил:

— А ты бы ко мне не вернулся?

— Эм… — растерялся он. — Нет, ну я-то — это я… Ты, Первый, мне, считай новую жизнь подарил. Да и моим ребятам, и…

Он замолчал, осознав собственные слова. После чего хмыкнул и кивнул.

— Вот видишь, — спокойно произнес я. — А стало быть работы впереди много.

Ноздрей коснулся знакомый запах пепла — Структура соглашается со мной.

И стоило мне об этом подумать, как где-то на периферии сознания я услышал отдаленно знакомый переливчатый смех. Резко обернувшись, я никого не увидел, прислушался к своим ощущениям…

— Первый? — встревоженно спросил Святогор.

— Нормально все, — мотнул я головой. — Показалось. Давай уже распоряжения последние выдавай и дуй домой.

Спустя минут пять Святогор запрыгнул в фургон, и колонна ротации выдвинулась в сторону Чертовой Лапы. Ну а мы с Зубовым и парой бойцов из его мини-группы погрузились во внедорожник.

— Куда, командир? — спросил Зубов, выворачивая со двора.

— На север Брагино, — ответил я. — В «Термы».

* * *

Есть места, где врать труднее обычного. И баня — из их числа. Может, потому серьёзные люди во все эпохи и любили решать дела в парных да купальнях.

Хотя Шестой обязательно сказал бы что-нибудь в духе: «Серьезные дядьки просто любят отмечать выгодные сделки. А где это еще сделать, как ни в купальнях с полуголыми подавальщицами? И „полу“ — лишь в начале праздника».

Я невольно улыбнулся, вспомнив этого балагура.

А между тем, мы почти прибыли на место. Подъезд к «Термам» патрулировали люди в сине-белой униформе.

— К Шраму, — сказал я, когда парочка таких встала поперёк дороги, а третий приблизился к окну. — Антон Северский.

Бойцы освободили путь, и мы заехали на парковку.

На входе в здание висела крупная табличка «Санитарный день», а внутри было безлюдно. И что-то мне подсказывало, этот самый санитарный день шёл в Брагино уже не первые сутки.

— Ваше благородие, — встретили нас пара мужчин в костюмах. — Шрам ожидает в сауне.

Взглядом они указали на пустующую стойку администрации, где лежали аккуратно сложенные наборы халатов, полотенец и тапочек.

— Ждите здесь, — велел я Зубову.

А сам отправился дальше, прихватив с собой спа-набор — по крайней мере, так было написано на пакете с нужными вещами.

Шрам сидел в просторном предбаннике за дубовым столом. Он был уже распаренный, завернут в простыню на бёдрах и с полотенцем на шее. Серебряную цепочку он не снял даже здесь. По плечу и рёбрам хозяина Заволги шли старые белёсые рубцы — биография у этого тела была насыщенная.

— Северский! — он поднялся и крепко пожал мне руку. — Располагайся. В парилку?

— Позже. Сначала дела.

— Узнаю, — усмехнулся Шрам и вручил мне запотевшую бутылку какого-то пива, себе он взял такую же и отвинтил крышку. — Предлагаю за брагинских. Точнее, за то, что их стало сильно меньше.

Пиво оказалось пшеничным, и пошло отлично.

— По телефону ты казался оживлённее, — заметил я. — Девушек чего своих с собой не взял?

Я припомнил их из одного из наших телефонных звонков.

— День был насыщенный, — серьезно произнес Шрам и отпил пива. — Адель и Изольду я привезу сюда позже. Слышал, что в новое место сперва запускают кота?

— Или кошек, — хмыкнул я.

Шрам от души рассмеялся. А затем вдруг посерьзнел и произнес:

— Но ты на моих кошек рот не разевай. Полагаю, в Чёртвой Лапе у тебя и своих хватает.

Я хмыкнул и спокойно ответил:

— Не переживай. Чужими женщинами не интересуюсь.

— Хоромы оценил? — отпив пива, Шрам решил сменить тему. — Ни золота, ни вкуса — сплошной чёртов новодел. Но ничего, переделаю. Наведу тут порядок, и будет все как надо.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул я, тоже хлебнув из бутылки. — Отличный напиток. Интересно, чья пивоварня готовит?

— А теперь слушай, что скажу, — продолжил Шрам. — Вдоль берега я осел ещё в трёх точках, и кое-что зацепил западнее по Брагино. За одно утро я взял то, к чему подбирался годами. И всё потому, что один дворянин набрал мой номер вчера до того момента, как я успел лечь спать. Так что спасибо, Северский. Я такое запоминаю.

— Сочтёмся, — кивнул я.

— Уже, — кивнул он. — Твои точки в Брагино я не трогаю и другим не дам. И имей в виду — пристань для грузов Северских открыта в любой день.

Мелочь, а приятно. Хотя груз сейчас по Волге мы не возим, но мало ли что будет дальше.

— Приятно, — согласился я. — А теперь будет ложка дёгтя, да? По твоему лицу вижу, что она есть.

Шрам хмыкнул и поставил опустевшую бутылку на стол.

— Не ложка, а досадная капля. Пока мы с тобой брагинских потрошили, люди Андерсона прижали двоих из Совета. С Крапивиным подписали бумаги — он сам зассыковал. А второго… — протянул Шрам, побарабанив пальцами по столу. — Второго не было даже в моём списке. Я о нём узнал постфактум. То есть Андерсон знал про Совет больше моего. Эх, псы, всегда чуют, когда жареным запахло.

— Что с остальными? — быстро спросил я.

— Затихли, когда поняли, что их накрывают по-серьёзному.

— Обычно в таких ситуациях главари ищут запасные выходы из «игры» и думают о том, как унести с собой побольше, — припомнил я то, что за долгую эпоху Предтеч не раз видел своими глазами.

— Соображаешь, — уважительно кивнул Шрам. — Но не все такие. Чёрный, например, не сбежит. Да и большинство остальных пока что точно побарахтается.

Мы ещё немного поговорили о делах района: о полиции, о Канцелярии и