— Да что вы заладили — Империя, Империя. Она еще не весь мир. Если бы Империя была до сих пор так же сильна, мы бы не сидели и не обсуждали самый перспективный проект будущих тысячелетий, — тряхнул толстыми былями Трихос. — Да-да, вы не ослышались. Самый перспективный проект тысячелетия. Конечно, при условии, что мы дадим ему жизнь. Разве Марс на это способен? Их либеральное правительство то и дело отбивается от рук, сколько бы Россия не одевала железные пояса верности их жалкой планетке. Они далеко — вот в чем проблема. И пусть сидят себе на отшибе галактики, пока мы не проложим к ним мост с помощью телепортов. Но это должны сделать мы. Завтра Марс снова посетит еще одна революция — и что вы сделаете? Все ваши патенты канут в небытие.

Признаться, Майер об этом не подумал. Трихос был прав, и от этого становилось не по себе. Но дедушка завещал ему не слушать землян, и по возможности отдать благосклонность Марсу. Неизвестно, почему он так решил — от большой ностальгии, или он что-то знал, чего стоило бы опасаться?

Компания «Монолит» не принадлежала Империи, она относилась к трансатлантической госкорпорации Великой Триады — союза Китая, стран Африки и Южной Америки, противопоставившей себя России, вечно сворачивающей все самые перспективные разработки. Церковь имела слишком сильную власть в этой стране, и с капиталистическими странами им было не по пути.

— Вы правы, но не стоит недооценивать Империю, — возразил Майер. — Я гражданин этой страны, и имею представление о процессах изнутри. Они будут препятствовать…

— Как препятствовали прогрессу все это время? — разозлился Трихос. — Церковь объявила единицу души человеческой — единственным ценным активом на Земле, и свернула нейро-проект тысячелетия. Мы лишились ценнейшего искусственного интеллекта, который способен сделать больше любого человека. Даже больше вас, господин Варгандфинд, каким бы гениальным вы ни были. А запрет искусственных утроб? Это же выходит за рамки и добра, и зла. Мол, женщина должна страдать, вынашивая ребенка, как заповедовал их Бог. А что в итоге? Женщины до сих пор мучаются, а мы все больше отстаем от Марса. Скоро он обгонит материнскую планету по человеческому ресурсу. Мерзавцы урвали самый большой генетический банк в солнечной системе. И кто в этом виноват? Ваша хваленая Империя, когда избавлялась от ген-материала целого тысячелетия. Убивать эмбрионы грех, смотрите ли, а на Земле держать зазорно. Вы знаете, как мучительно тяжело вести переговоры с целой Империей религиозных фанатиков?

— У России самые передовые военные технологии, — напомнил ему Майер.

— Рано или поздно страх угасает, даже перед теми, кто считает, что может диктовать кому-то свои условия. Страна, которая умеет выживать, но не жить! Вот что я скажу. Таких не пропускают в будущее. Мы хотим жить, господин Майер, и желательно сладко и долго.

— Я…

— Мы предоставим вам политическое убежище и новое гражданство.

— Но…

— Мы должны переломить ход истории. Они уничтожили все нейро-наследие за последние пятьсот лет, — продолжил Трихос. — Стерли, будто его и не было вовсе. Использовали свой авторитет в главенствующей восьмерке ООН и протолкнули закон об аннигиляции всего искусственного. Варварство. Но всегда наступает время рассвета. Мы лишь хотим приблизить восход солнца, — Трихос развел в сторону руки. — Рассвет на Земле не наступит, если он произойдет на Марсе. Так помогите нам, Майер. Или нам обратиться к кому-нибудь другому?

— К кому? — искренне удивился Майер.

— Оливеру Андалу.

— Но, простите… — растерялся ученый. — Он и близко не подобрался к тем разработкам, что есть у меня. Месяц назад он всего лишь пытался телепортировать Drosophila melanogaster и Blattella germanica… так дрозофила у него сдохла, а таракана разорвало в клочья. Я же могу перемещать живые теплокровные организмы на расстояние большее, чем три метра!

— А больше можете? — с интересом спросил Трихос.

— Не знаю, длина моей лаборатории всего восемь метров.

— Нам нужно знать. Оливер воспроизвел метод вашего прадеда с помощью нейросети, и, говорят, добился больших успехов.

— Он не мог, — поразился Майер. — Наш метод запатентован в научном сообществе!

Воистину говорят, самые большие хищники — коллеги, пытающиеся отобрать у тебя славу.

— Не позвольте растоптать свое детище дилетантам, — сказал Трихос. — Ведь если у них будет получаться лучше, наши деньги уйдут к ним. Буду честен. Мне плевать, кто даст мне прорыв в транспортном секторе, который решит все наши насущные проблемы. Я говорю наши — потому что мне плевать на деньги, у меня их достаточно. Я хочу войти в историю как великий благодетель. И неважно, каким образом я туда попаду.

Мне очень, очень нужно довести до ума телепорт сейчас, при моей жизни, с досадой подумал Майер. Больше шанса у него не будет.

— Ну, если бы вы проспонсировали проект достаточным количеством…

— На какую сумму вы рассчитываете? — подал голос мужчина, все еще стоящий у окна.

— Миллионов сто, — неуверенно сказал Майер. — Или двести… если вам не сложно.

— Мы дадим вам два миллиарда, а вы нам патент и исключительное право на разработки. С последующей поддержкой проекта, если понадобятся еще вложения, конечно же, — мужчина повернулся, озарив лицо блестящей улыбкой пухлых нежных губ.

Майер потерял дар речи. Он просто не мог спутать его с кем-то другим. Безупречная осанка, и мягкий взгляд карих глаз… ученому довелось однажды видеть, как ему пожимают руку. Майер сидел на задних рядах, когда генеральный секретарь ООН, Ллевид Бид, о чем-то беседовал с императором Алексеем Третьим, кивал мило, и через раз поддакивал. Не слишком ли часто он соглашался с императором российской империи, чтобы сейчас действовать ровно противоположно его воле?

— Можете не волноваться, все сопутствующие дела мы уладим, — словно прочитав его мысли, Ллевид Бид, — Если вас не устраивает сумма…

— Я согласен, — это был тот самый момент, когда сомневаться вредно. — Только не думайте, что я продался.

— Конечно, мы так не думаем.

Уже на обратном пути Майер размышлял, а правильно ли он поступил? Предать идеалы за два миллиарда монеро показалось ему не такой уж плохой идеей, особенно если эти идеалы послужат на благо Земли. Новые. Его собственные. Прошлое остается в прошлом, а будущее… мысли его неизбежно перескакивали с душевных терзаний на колоссальную массу работы, которую ему необходимо будет начать тотчас же. Новое оборудование, несколько лабораторий в разных точках мира, включая Антарктиду. Да, Антарктида и Северный полюс — обязательный маршрут для телепортации первых подопытных. А также распределитель темной материи и о технике безопасности нужно не забыть. Для этого будет необходимо разработать стабилизатор, на него одного уйдет минимум полмиллиарда. И почему