словно в ловушке: её шкафчик был ближе к двери, чем мой, и надеялась хоть на какое-то прощение с её стороны.

— Ты должна была выстрелить в него, когда всё началось, — сказала она хриплым голосом.

— У меня тогда не было возможности выстрелить. Честно. Клянусь.

Наступила долгая пауза, пока она не закрыла шкафчик. Её губы сжались, и она по-прежнему не смотрела на меня.

— Если бы у тебя была возможность выстрелить, любая возможность, этого бы не случилось.

— У меня её не было. — Мой разум прокручивал моменты, когда она оказалась в ловушке. Я пыталась, я искала возможность, но потерпела неудачу. Я даже не смогла спасти подругу. Как я собиралась спасти себя? — У меня появилась возможность только в конце, и тогда я всё испортила. Мне жаль.

— Да, я знаю.

Я несколько раз открыла и закрыла рот, как рыба, выброшенная на сушу. Я хотела оправдаться и хотела, чтобы она меня простила. Но если она и собиралась это сделать, то должна была сама выбрать подходящий момент. Просто у меня, возможно, осталось не так много времени, а мне нужно было хоть какое‑то отпущение грехов.

— Спасибо, — в итоге сказала я, застёгивая сумку. Я осторожно обошла её и направилась к двери. Она уже была наполовину закрыта, когда я услышала:

— Не забудь свой оставшийся торт.

Я пошла в комнату отдыха, где Мясник сдавала смену старшей медсестре дневной смены. Я на цыпочках обошла стол и открыла холодильник. Было сложно найти половину торта среди моря фольги и остатков еды.

— Одну секунду, — сказала Мясник другой старшей медсестре. — Спенс!

— Да? — спросила я.

— Возьми завтрашнюю ночь выходной.

От удивления я чуть не ударилась головой о холодильник.

— Правда?

— Правда. У нас мало пациентов. Мы позвоним, если понадобится. Заверши какие-нибудь дела. Отдохни.

Забрав торт, я осторожно выпрямилась.

— Джине отпуск нужен больше, чем мне, Мясник.

— Не волнуйся, она тоже его получит.

Я вдохнула, чтобы возразить. Впрочем, меня ведь не увольняли. И у меня действительно было много дел — если, конечно, Анна не объявится.

— Спасибо.

Мясник понимающе кивнул.

— Пожалуйста.

* * *

По дороге на вокзал я снова позвонила Сайк. Звонок перешёл на голосовую почту. Ну, конечно. Я уставилась на телефон, нахмурившись на секунду, пока ждала сигнала.

— Послушай… это Эди… Вы вообще, что-нибудь делаете? Хоть что-нибудь? Мне нужна информация. Вы уже нашли её? Я хочу знать, что происходит.

Сообщение оборвало всё, что я собиралась сказать дальше. Я поборола желание перезвонить и оставить сообщение, состоящее из сплошных ругательств. Сунув телефон в сумку, я пошла на вокзал так быстро, как только могла.

* * *

Утренние пассажиры на станции бросали на меня взгляды, а затем быстро отводили глаза. С распухшей губой я вызывала любопытство, но никто не хотел добавлять мои проблемы к своим.

Когда приехал поезд, я нашла место и стала смотреть на тени под сиденьями напротив. Были ли там Тени, наблюдая за мной в ответ? Узнали ли они что-нибудь об Анне? Моя рука нащупала бейдж — как бы мне хотелось иметь способ спросить их. То, что я хочу поговорить с Тенями — вот это действительно перемена.

Поезд завершил маршрут по центру города, и остальные пассажиры вышли. Я осталась одна, уставившись на свои ботинки, когда двери напротив открылись и впустили того, кого я совсем не хотела видеть.

Ашер. На этот раз без цветов. На нём был идеально сидящий костюм — с острыми плечами, шикарный. Он был так же удивлён увидеть меня, как и я его: это промелькнуло в его глазах на полсекунды, прежде чем они сузились.

— Никто другой не должен тебя бить, — сообщил он с британским акцентом. Подразумевалось, видимо, что иногда это всё-таки допустимо для него. Порка — это весело и всё такое, но, насколько я знала, она вряд ли вызывала распухшие губы.

— Не сейчас, — сказала я, ища в сумке книгу, чтобы почитать и игнорировать его. Я увидела флакон «воды папы», подумала о Мясник и вспомнила слова про «завершение дел». Что ж, вот одно из них, сидит прямо напротив меня. Я подняла взгляд — у него было озадаченное выражение лица.

— Послушай, — начала я, глубоко вздохнув. Я терпеть не могла сложные разговоры. И с кем я могла бы поговорить о том, что «я, скорее всего, больше тебя не увижу, потому что меня будут судить вампиры»? Только с коллегами… и с Ти. Эта мысль меня приободрила. — Послушай, я встретила кое-кого, — сказала я вслух. — Он меня понимает. По-настоящему понимает. У меня куча проблем, вещей, которые ты даже не начнёшь понимать. Всё это очень сложно, правда.

Его бровь приподнялась, за ней последовала кривая улыбка. Я продолжала вопреки себе:

— Было весело, не пойми неправильно, и у нас была химия, конечно, но…

Я посмотрела на него и потеряла ход мыслей. Между нами, определённо была гравитационная тяга. Но если бы я была Землёй, то он был бы холодной и далёкой Луной. Свет, но не тепло — а мне нравилось быть в тепле.

— Ты врач, я медсестра, это просто плохая идея.

Поезд содрогнулся и остановился.

— Думаю, это ваша остановка, — сказал он и встал, но не двинулся к двери.

— Да, увидимся. — Я встала, вышла на станцию и поднялась на половину лестницы.

— На самом деле я не врач, знаешь ли, — раздался голос Ашера с его акцентом. Я обернулась и увидела его костюм, неуместный на фоне молочно‑белых стен станции. Я быстро моргнула и увидела, что он светится, ярко.

Я вдохнула:

— Тогда… кто ты? — медленно спросила я.

— Я могу быть врачом. Могу быть кем угодно. Однако предпочитаю быть собой. — Он преодолел короткое расстояние между нами. — Посмотри на меня, Эди.

Я посмотрела. Снаружи был дневной свет, всего в шести ступенях отсюда. Он не мог быть вампиром. Я потянулась к груди и крепко прижала бейдж к коже.

Лицо Ашера медленно стало лицом кого-то, кого я не узнавала. Его тёмные глаза пронзила голубизна, пока синий не поглотил все карие оттенки, как небо после сильного шторма. Его оттенок кожи посветлел с оливкового до нордически-белого, а линия челюсти изменилась — с высокой угловатой на низкую квадратную.

— Думаю, прошлой ночью я встретила твоего кузена, — сказала я.

— Теперь ты скажешь мне, где работаешь? — спросил он.

— Y4.

— Так я и думал, — сказал он. В мгновение ока он снова стал тем Ашерем, которого я знала.

— Значит ли это, что когда захочешь, ты теперь можешь стать мной? — спросила я. Я подумала о Джине — распростёртой