считает, что с ней лучше повременить, – сказал он голосом, полным сарказма. – Якобы Вэл слишком маленькая. Хотя операция легкая и могла бы сильно помочь ей в жизни. – Он пристально посмотрел на меня. – Учись на моих ошибках. Сначала уточняй, что муж думает об операциях, а уже потом заводи с ним ребенка.

– Учту, – рассмеялась я. – Слушай, можно открою тебе секрет?

– Так и быть, – пошутил он, обняв меня за плечи и притянув к груди. У меня никогда раньше не было такого тактильного парня. От него пахло клубничным вином и самую чуточку одеколоном.

– Я решила возобновить общение с отцом.

– Что-о? – пропел он высоким голосом. – Я думал, ты его видеть не хочешь.

– Сама так думала. – Отстранившись, я посмотрела Эдди в глаза. – Но тебя я видеть тоже не хотела.

Он обнял меня крепче и прижался губами к виску. Раздался возглас Ба: та делала вид, что очень удивляется одуванчику, который Валери с триумфом выдернула из травы.

– Знаешь, я раньше даже представить себе такое не мог, а теперь могу.

– Что представить? – спросила я, понизив голос до шепота, и слегка отстранилась.

Он смотрел на Валери. Та, запинаясь, бродила по клумбе и махала пролетающему мимо шмелю.

– Будущее. Не просто работу в баре и вечные тревоги о том, где я найду деньги на алименты и уроки танцев. Я ведь хочу, чтобы у нее было все: самая лучшая спальня, самый крутой велосипед. И я все думаю: она ведь однажды поймет, что по субботам ей приходится бросать семью и идти развлекать старого одинокого папу. И мне становится стыдно. – Он усилием воли отвел взгляд от дочери и посмотрел мне в глаза. – Но если ты будешь рядом… Если сможешь научить Валери тому, что знаешь сама… – Эдди тихонько присвистнул. – Вот это будет круто.

На щеки выполз румянец – не милый и нежный, а большие красные пятна, расплывающиеся по носу и шее.

– Я, значит, крутая?

– Еще какая, – ответил он. – Ты ничего не боишься. Ты мне в любви призналась, когда я тебя с сестрами познакомил.

Я хохотнула, запрокинув голову.

– А ты – когда я тебя послала далеко и надолго.

– Да, я тоже крутой, – ухмыльнулся он, притягивая меня ближе. – Тот еще бунтарь с «Хондой».

Я все смеялась – хотя, скорее, хихикала. Как девчонка, а не взрослая Дель. Скорее малышка. Срочно дайте мне соску.

– Хочешь еще секретик? – спросила я. Придвинулась ближе, прикрывая глаза. – У меня такое чувство, что жизнь наконец начала складываться. Я счастлива, Эдди.

Он крепко обнял меня и прошептал:

– Я тоже.

30. Место, которое я никогда не забуду

Я стала заявляться в бар каждое утро: с гитарой, ноутбуком, невыспавшаяся и проклинающая себя за то, что так и не купила нормальную подушку. По утрам я репетировала песни, а потом надевала фартук и помогала Эдди с баром. Рабочая атмосфера в «Бильярде» сильно отличалась от «Гимбли». Каждая смена начиналась с семейного ужина, потом Эдди проходился по меню и спрашивал, есть ли у официантов мысли и предложения. Челси, жизнерадостная студентка, приехавшая на каникулы, обычно пользовалась моментам, чтобы посвятить всех в подробности своей половой жизни.

Раньше я только и делала, что думала о «Брэйнвейве» и как бы вернуться в Нью-Йорк, но теперь сердце ныло каждый раз, когда Эдди вкладывал мне в руки кружку горячего кофе и целовал в лоб.

Эдди об этом не знал. Но и я не знала, что у него на уме. С годами он стал нервным, и быстрое приближение фестиваля не помогало. И хотя он не спрашивал о моих планах, будущее висело над нами дамокловым мечом.

Притворяясь, будто пишу, я наблюдала, как он подсчитывает деньги. Он хмурился, постоянно сжимая губы, и его губы шевелились в такт пальцам.

– Эй, – окликнула я, бросив в него скомканную обертку от соломинки. – Ты такими темпами зубы сломаешь.

Эдди громко фыркнул и захлопнул кассу.

– Не хватает. – И он ушел, ворча себе под нос.

Я соскочила со стула и пошла за ним в кабинет. Согнувшись, Эдди рылся в ящике.

Я прислонилась к дверному косяку.

– Что ищешь?

– Расписание смен барменов, – проворчал он, запихнув руку так глубоко, что я бы не удивилась, вылези она с другой стороны.

– У вас оно не на компе?

Эдди фыркнул.

– Ага, разбежалась. Они цифровыми кассами-то не хотят пользоваться.

В «Гимбли» тоже были проблемные работники, но местное руководство, в отличие от Эдди, не боялось увольнять самых строптивых. Я уселась на детский стульчик, стоящий напротив стола.

– Тебе нужен выходной.

Эдди вытащил руку из челюстей стола, зажав в пальцах измятый блокнот.

– Нашел!

– Эдди. – Я пнула стол, и тот загрохотал металлом. Это привело Эдди в себя. Он наконец-то посмотрел на меня – и не просто посмотрел, а увидел. – Тебе нужен выходной, блин.

Он глубоко вздохнул, опустив плечи.

– Да, я уже совсем поехал.

– Малыш, да ты, считай, в другой стране.

Он усмехнулся.

– Все шутки пишешь?

– Кто знает. – Я подошла к нему и вырвала блокнот, отбросив на стол, где лежала целая гора подобных блокнотов. – Пойдем на пляж.

– Не знаю, Дель…

– До открытия… – Я посмотрела на часы на стене. – Еще четыре часа. Мы и так хорошо поработали на этой неделе.

Его взгляд скользнул по моему лицу и упал на губы. Положив ладонь мне на бедро, Эдди привлек меня к себе, а свободной рукой коснулся лица.

– Я обещал сводить тебя на свидание.

Я уткнулась носом ему в ладонь, вдыхая аромат кожи.

– Было такое.

Обхватив мое лицо обеими руками, он несильно сжал щеки.

– Ладно, Миллер. Подловила.

– ‘упер, – сказала я, выпятив губы «уточкой».

Сунув в мою сумку бутылку просекко и старую скатерть, мы пошли на пляж. Идти до его туристической части от «Бильярда» было совсем недолго, а людей было мало – День труда остался позади, и отдыхающие разъехались. Мы вышли на песок, скинув обувь, достали скатерть и немного повоевали с ветром, пока ее стелили.

– Валери любит пляж? – спросила я, садясь рядом с Эдди.

– О да. – Он лежал на боку, подперев голову ладонью. – Это наше с ней любимое место. Ее отчим не местный, он не понимает всей прелести. Сомневаюсь, что они часто здесь бывают. – Он фыркнул.

– Дай угадаю: его зовут Дирк. – Я вытащила из сумки бутылку и принялась снимать фольгу с пробки. – Такой, в коричневых брючках и с эмоциональной зрелостью табуретки.

– Увы, мне нельзя комментировать, – рассмеялся Эдди.

– А работает он в автосалоне, но только не продажником.

Он протяжно ухнул.

– Почти. Он офицер по