Я вскинула бровь.

– В округе Малага? Впечатляет. Надо бы узнать, как ему мое семейство.

– Да уж, не говори. Я при встрече чуть другим именем не назвался.

Я усмехнулась и откупорила бутылку.

– Ну один крутой папа у Валери точно будет.

Эдди притянул меня к себе, обняв за талию.

– А у тебя папа разве не крутой?

Я поболтала бутылкой и разлила просекко по красным пластиковым стаканчикам.

– Пожалуй, даже слишком крутой. – Я содрогнулась при мысли об отце, который до сих пор одевался по моде девяностых. – Если честно, такое ощущение, что я всю свою жизнь то злилась на Роджера, то умирала со стыда.

Я передала ему стаканчик, и он задумчиво отхлебнул вино.

– Понимаю. У меня, правда, не было отца, так что в моем случае чувства весьма односторонние.

– Да, помню, – кивнула я. – Хотя мы редко затрагивали эту тему. А зря.

Он устроил стакан на песке и обхватил руками колени, глядя на волны.

– Я вообще не представлял, как вести себя рядом с тобой, Дель. И сейчас-то не представляю. Ты…

– Ну-ка? – Я подтолкнула его плечом, и он повернулся, глядя на меня янтарными глазами.

– Ты светишься.

– Ой, молчал бы. – Сдержать улыбку было сложно. – Какой кошмар.

– Серьезно. Когда ты выступаешь, когда улыбаешься. – Я закрыла лицо руками, а он отвел их и притянул меня ближе к груди, рассмеявшись. – А ну не прячься, Миллер.

– Ты тоже сияешь, – прошептала я, уложив голову ему на плечо.

– Не. – Он с неловким смешком зарылся пальцами в волосы. – Может, раньше.

– Раньше?

Он поднес стакан к губам, и его кадык скакнул.

– До свадьбы.

По коже пробежали мурашки, будто руки обдало холодом. Но ветра не было. Ни дуновения.

– Настолько все плохо, да?

– Мы познакомились на концерте, – медленно начал Эдди. По скулам заходили желваки, будто каждое слово ему приходилось тщательно пережевывать. – Она была в первом ряду, отмечала помолвку подруги. Они так орали. – Он виновато усмехнулся, потирая челюсть. – Прости. Не круто, наверное, слушать, как я треплюсь о своей бывшей жене.

Я зарылась пальцами в песок.

– Снова-здорово? Это же я. Я тебя знаю. Твой любимый цвет – темно-синий, любимая группа – «Имэджин Дрэгонс»…

– Эй. – Он закатил глаза. – Следи за языком.

– Но ты всем говоришь, что это «Сент Винсент»[44]. Все, что мне известно, – это фасад. – Зачерпнув горсть песка, я высыпала его Эдди на лодыжку. – Расскажи, что творится внутри. Пожалуйста.

– Ну, – начал он, сухо усмехнувшись. – Мы поженились, потому что Меган, моя бывшая, забеременела. Глупость, конечно. Полнейшая. Даже стыдно. Мы всего пять месяцев провстречались, и даже тогда у нас не клеилось. Но она настояла. Короче, мы поженились, хотя ей не нравились мои бесконечные разъезды, не нравилась квартира в Филадельфии, и бар в итоге не понравился тоже. Потихоньку до меня дошло, что у Филадельфии, музыки и бара есть общий знаменатель. – Он провел пальцами по песку. – Я безумно боялся, что ненависть ко мне распространится и на Валери тоже. – Тяжело вздохнув, он поднял взгляд, глядя на меня с мрачным ожиданием. – И я сбежал.

По спине пробежала дрожь.

– Сбежал?

Он медленно кивнул.

– Я постарался помочь ей. Собрал кроватку, установил автокресло. Написал письмо и оставил его на столе. Пообещал, что сделаю для них все возможное. А в самом низу приписал: «Если понадоблюсь, звони».

– Но она не звонила?

– Ни разу. – Он бросил сломанную ракушку в воду. – В следующую нашу встречу мы были родителями, и все изменилось. Я думал, хуже уже не станет. Развод прошел отвратительно, но больше всего по мне ударили проблемы с опекой. Я был готов жизнь отдать ради Валери, но из-за того, что я бросил Мег, все считали меня мудаком. У меня осталась копия письма, и я умолял адвоката его зачитать, показать, насколько все было плохо, но он сказал, что нужно давить на жалость, а это все только испортит. – Эдди закусил губу. – Жалость. Подходящее слово. У нее были деньги, у меня – нет. Она была белой, а я – нет. Я согласился на то, что мне предложили. Не хотел раскачивать лодку. Я просто хотел проводить время с Валери сколько смогу. Чтобы потом, оглядываясь назад, она не решила, что я и ее тоже бросил.

Потянувшись, я убрала с его лица волосы и провела большим пальцем по скуле.

Под летним загаром виднелся румянец. Он попытался закрыться плечом, потереть то единственное место, которое всегда выдавало его смущение, но я не позволила.

– Ты отличный отец, потрясающий друг, брат, сын и начальник. Ты постоянно всем помогаешь. Изо дня в день. Этого у тебя никто не отнимет. Не хочу, чтобы ты… – Я покачала головой. – Боялся.

Эдди не сводил глаз с океана.

– Но я боюсь.

– Чего?

– Потерять бар. Потерять Валери. – Помедлив, он продолжил: – Боюсь дня, когда ты уедешь и мне придется делать вид, будто я не влюбился в тебя вновь.

У меня едва не отвисла челюсть – настолько, что пришлось закусить губу.

– Думаешь, я просто исчезну с радаров?

– А стоило бы. – Он грустно мне улыбнулся. – Тебя ждет мечта.

Вот что я могла сказать? Возразить? Пообещать, что все будет иначе, а через неделю уехать из Эвергрина и надеяться, что заработанных денег хватит, чтобы вернуться в Нью-Йорк? Ведь именно так я и планировала поступить.

А теперь, казалось, все изменилось, хотя жизнь оставалась прежней.

За одним исключением.

– Эдди…

Он помотал головой.

– Давай не будем. – Протянув руку, он провел по моей щеке большим пальцем. – Пойдем, покажу кое-что.

Мы собрались и направились к песчаным дюнам, которые отделяли основной пляж от дикого, где песок уходил в океан, а прилив был теплым и неглубоким. Я помнила этот участок. Высоты дощатого настила хватало, чтобы приютить под собой пару подростков, полностью скрыв их от посторонних глаз. А самое приятное, что эти подростки могли лечь там, примостившись между дюнами, и еще больше скрыться из виду.

Эдди схватил мою сумку, взобрался на дюну, обернулся и протянул мне руку. Я ухватила его за запястье, он дернул меня к себе, и я, вскрикнув, оказалась в его объятиях. Он придержал меня за талию.

– Давно по дюнам не лазала?

Ноги тонули в песке и скользили, но из груди рвался хохот. Мы съехали с дюны на задницах и встали в мелкой теплой воде, повернувшись спиной к дощатому настилу. Никаких людей, никаких домов – только песок и шум ветра. Даже солнце спряталось за тучу, словно все понимало.

Я медленно обернулась. Эдди держался в нескольких шагах от меня.

– Помнишь? – спросил