голубые лепестки закрылись. Отнести цветок обратно к Лире мы не рискнули. Слишком уж непонятно было, успокоился он после нападения Рау или ждёт, когда кто-нибудь подойдёт поближе.

Марвин с Рованом остались ночевать в зале. Старик устроился на стуле, подложив под спину свёрнутое одеяло, а Рован просто сдвинул два стола, улёгся сверху и захрапел так, что несколько раз просыпался даже Рау.

А с самого утра они о чём-то переговаривались за стойкой, говорили тихо, чтобы не разбудить Лиру и Минка. Я же возился на кухне.

Очаг за ночь почти прогорел. Под серой золой ещё держались красноватые угли, и я, опустившись перед ними на корточки, подложил щепок, несколько раз подул, пока в лицо не потянуло дымом. Затянувшийся было огонёк лизнул сухое дерево, перебрался на тонкое полено, и вскоре в очаге уже трещало нормальное пламя.

Залил колодезной воды в котелок и повесил на железный крюк над огнём. Рау при каждом моём движении покачивался на плече, но спускаться не хотел.

Пока вода нагревалась, достал всё необходимое.

Лист Жизни второго ранга лежал в небольшой глиняной чаше, целиком погружённый в холодную воду. Менял я её утром и вечером, не давая нагреваться или застаиваться, поэтому синий стебель всё ещё выглядел свежим, а мясистые листья оставались плотными и холодными.

Рядом поставил пиалу с лепестком Лунного колокольчика. За ночь иней на нём не растаял. Сам лепесток выглядел совсем небольшим, пару сантиметров вширь, но холод от него всё ещё ощущался.

Последним я достал из баночки крохотный осколок Янтарной слезы. Полупрозрачный, тёплый, с золотистыми линиями внутри. И вот тут я задумался, а что с ним, собственно, делать дальше?

Рован вчера обронил, что яд можно попытаться нейтрализовать моей энергией. Но каким образом? Алхимики подготавливали сырьё ещё до того, как опускали его в котёл: сушили энергией, размягчали, вытягивали лишнее Дыхание или, наоборот, запирали нужное внутри. Марвин несколько раз показывал подобную обработку. Только мне она не давалась.

Я ведь работал с водой. И мог разве что вливать её в растения, наполняя их «жизнью». На большее я был не способен.

Поэтому, выглянув в зал, я позвал.

— Марвин. Рован. Подойдите сюда.

— Что у тебя? — спросил Марвин, заходя первым и потирая красные глаза.

Я показал осколок Слезы.

— Мне нужно понять, как правильно её обработать?

Старик взял кусочек двумя пальцами и поднёс к свету.

— Очистить можно. Выгнать яд, закрепить основу и только потом пускать в состав.

— Нельзя, — сразу возразил Рован.

Марвин медленно повернул к нему голову и вздёрнул бровь.

— Чего это нельзя?

— Ну как же? Если сделать, как вы говорите, по-нашему, по-алхимически, тогда она приобретёт другие свойства, — Рован забрал у старика осколок, покрутил в пальцах и положил на стол. — Янтарная слеза сама по себе сильная связка из-за количества энергии. Если её «выгнать», то что останется?

Марвин нахмурился, потрепал бороду, но через несколько вдохов всё-таки кивнул.

— Дело говоришь. Только про третий ранг не забывай. Это концентрат древесной энергии. По сути, в ней сама энергия и есть яд и связка.

Я перевёл взгляд с одного на другого.

— То есть как это?

Марвин фыркнул, вернул осколок на стол и кивнул Ровану:

— Объясни ему.

Рован опёрся боком о рабочий стол.

— Ты разве не знал? Любая энергия — вот с чем работают алхимики. Чем выше растение в ранге, тем больше в нём Дыхания, а значит, сильнее и его свойства. Иногда состав ядовит сам по себе. Иногда трава безопасная, но энергии в ней столько, что это становится духовным ядом. Вчера ты это видел сам. — Он кивнул на Рау.

Зверёк к тому времени спустился с моего плеча, развалился на краю стола и грыз какой-то подсохший корешок, придерживая его одной здоровой лапой. Услышав разговор, Рау замер, посмотрел на Рована и демонстративно отвернулся.

Подозрения у меня были и раньше. Тот же Ясноцвет помогал сосредоточиться, но в больших дозах мог вызвать сильные галлюцинации.

Но одно дело подозревать, другое — услышать объяснение от алхимика.

— Получается, из Слезы нужно выгнать лишнюю энергию, — медленно произнёс я, складывая всё в голове. — Но не слишком много, чтобы она сохранила свои свойства и перестала быть ядом. Так?

— На лету схватываешь, — усмехнулся Рован. — Не то что Минк. Тому три раза объяснишь, а он на четвёртый спросит, с какого края нож держать.

— Понятно, — я постучал пальцем по краю стола. — Теперь с чаями проще будет. Но как в итоге обработать этот кусок?

Марвин подошёл к котелку, проверил воду и снял его с крюка.

— Дай пиалу.

Я подвинул одну из старых, которую не жалко было испортить.

Старик плеснул туда немного горячей колодезной воды, поднимая пар, а затем бросил внутрь осколок Янтарной слезы. Тот опустился на дно, вспыхнул золотистым светом и сразу начал медленно размягчаться.

Марвин вернул пиалу мне.

— Бери двумя руками. Распределяй своей энергией элемент Дерева по воде. Поток гони через каплю, понемногу растапливая её. Излишки должны выйти в воду.

— Это разве не алхимическая обработка?

— Не совсем, — Рован повёл плечом. — Но и на чайную не похоже. Будешь делать то, что умеешь, только в обратном порядке. Обычно же ты вытягиваешь свойства из травы и удерживаешь их в напитке?

Я кивнул.

— А теперь часть вытянутого придётся разрушить.

Я посмотрел на светящийся осколок.

— А это не опасно?

— Нет, если не пустишь чужой элемент в свои каналы, — ответил Марвин. — Работай только наружу. Ничего из пиалы в себя не тяни.

Рован почесал бороду.

— Это и правда может сработать. Колодезная вода и твоя энергия… Древесный элемент не уйдёт во внешний мир, задержится в воде, которая одновременно усилит его и сдержит. Останется только убрать лишнее.

Пиалу пришлось взять обеими руками.

Пальцы правой руки сжались на горячей глине не до конца, а по предплечью прошла тянущая боль. Да и канал… он вроде есть, но ощущается так, будто «онемевший».

Я прикрыл глаза и запустил поток, который стремительно и легко хлынул по левому, а по правому скользнул нехотя, но я дотянул его до воды и закрутил вдоль стенок пиалы, вливая в другие потоки энергии и подхватывая движение.

Два потока столкнулись в воде. Приходилось удерживать их раздельно, чтобы один не задавил другой, а затем понемногу подводить к Янтарной слезе.

Дыхание осколка напоминало древесную смолу,