только плотнее, тяжелее. Оно будто живое тянулось туда, где через стенки пиалы вливалась моя энергия. Будто стремилось проникнуть в каналы. Пришлось ускорить потоки и направить их вдоль золотистых прожилок внутри капли.

Вода начала медленно закручиваться, ускоряясь с каждым вдохом. Над пиалой поднялся пар, а осколок начал размягчаться и вытягиваться, теряя неровные края.

Через несколько минут я ощутил ещё один тяжёлый элемент, возникший будто из ниоткуда. Даже на миг сбился с потока, но быстро вернул контроль.

Это была Земля.

Видимо, Вода и Дерево, перемешиваясь под давлением моей энергии, будто оседали, превращаясь в новый элемент.

Правая рука разболелась сильнее. Канал то и дело исчезал из ощущений, пальцы дрожали на горячей глине, а Рау рядом нервно водил хвостом. Но бросать начатое было нельзя.

Воды в пиале становилось меньше, пар поднимался всё гуще, а «Слеза» на дне темнела. Золотистые прожилки исчезли. Полупрозрачная янтарная поверхность сделалась коричневой, почти чёрной по краям.

Последняя вода испарилась с тихим шипением. И я оборвал поток, поставив пиалу на стол и едва не выронив её.

На дне лежала маленькая тёмно-коричневая капля. Уже не осколок «Слезы» с острыми краями, а ровная и аккуратная.

Перед глазами появились строки.

[Зафиксирована новая техника обработки сырья: «Энергетическая перестройка»]

[Преобразованная Янтарная слеза]

[Вероятный тип Дыхания: Земля / Дерево]

[Свойства: связующее вещество, гасит энергетический дисбаланс]

[Особенность: концентрированная субстанция]

Я мысленно подметил, что из описания «особенностей» исчезла приставка «сверх». И предупреждения об отравлении при неправильной обработке тоже больше не было.

— Кажется, получилось, — произнёс я хрипло.

Марвин осторожно наклонил пиалу, постучал ногтем по краю и выкатил каплю на сложенную вдвое тряпицу. Взял двумя пальцами, поднёс к свету и долго рассматривал.

— Возможно, — пробормотал он и протянул Ровану. — Проверь.

— Похоже, что и правда получилось, — Рован заглянул ему через плечо и аккуратно взял крошечную каплю, после чего провёл над ней рукой.

— Что ты делаешь? — спросил я заинтересованно.

— Проверяю энергетическую структуру, — отозвался тот.

Понятно. Сканирует с помощью энергии, если говорить обычным языком. Интересный способ. Жаль, что мне такой недоступен ввиду невозможности работать с ингредиентами напрямую.

— Получилось, — сообщил он через минуту.

А я, выдохнув, кивнул и взялся за Лист Жизни.

Промыл в свежей воде, положил на доску и разрезал вдоль прожилок, стараясь не раздавить плотную ткань. Синий сок сразу выступил на срезах, собравшись мелкими каплями. Их я не потерял — соскоблил ножом прямо в небольшой чайник.

Воду довёл до белого ключа, когда мелкие пузырьки только начинают подниматься от дна, и забросил туда нарезанный лист. Кипятить его было нельзя, но отварить нужно было.

Через несколько минут вода окрасилась в сине-зелёный цвет, закручиваясь по краям в спиральки. От чайника потянуло сырой землёй и чем-то травяным, почти лекарственным.

Отвар Укрепления был готов.

Я перелил его в гайвань и взялся за лепесток Лунного колокольчика. Хотел надрезать его пополам, чтобы для первой попытки использовать меньше, но Марвин перехватил меня за запястье.

— Не смей.

— Почему?

— Это не та трава, которую можно делить ножом. Разрежешь — получишь выброс Льда прямо в лицо. Клади целиком и работай энергией. Самелия в тетради именно так писала.

Он кивнул на раскрытую тетрадь, лежавшую у края стола. Там и правда была короткая пометка о растениях высокого ранга: не разрушать до погружения, раскрывать только в воде, удерживая поток снаружи.

Но лепесток был всего один, а значит, и шанс тоже один… Я выдохнул, сосредоточился и опустил лепесток в гайвань. Выбора не было.

Он лёг на поверхность, несколько мгновений покачался, а потом начал медленно тонуть. По воде тут же разбежались белые линии. Стенки гайвани покрылись испариной, а воздух над столом похолодел. Странное дело… вода горячая, а пар прохладный…

Но восхищаться было не время. Поэтому следом я добавил преобразованную Янтарную слезу, которая сразу ушла на дно. А настой мгновенно закрутился сам собой. Сине-зелёная вода пошла привычными спиралями, лепесток начал таять с краёв, оставляя в воде голубой след, а тёмная Слеза размягчилась и вытянулась тонкими нитями.

Я положил ладони на гайвань и закрыл глаза.

Ледяной элемент уже начал давить другие, поэтому я сразу пустил энергию через оба канала. Левый откликнулся уверенно, а правый прострелило болью, пальцы дрогнули, но энергию я по нему всё равно провёл.

Сначала нащупал Древесный элемент Листа Жизни и только за ним, что удивительно, ощутил Лунный лепесток, который занимал почти весь состав своим объёмом энергии. Из-за этого прочие элементы замедлились. А Янтарная слеза, которую я уловил последней, распускалась и стягивала два разных элемента в один.

Я направил больше энергии в Лист Жизни, усиливая восстановительную основу, и почувствовал, как Древесный элемент набирает силу. И на несколько мгновений мне показалось, что всё получится. Даже иней на стенках гайвани начал таять, а настой посветлел, в нём, словно в танце, закружились голубые и золотисто-коричневые линии.

Мне почти удалось выстроить баланс. А потом Лист Жизни не выдержал. Сколько бы я ни вливал в него энергии, он больше не усиливался. Второй ранг дошёл до своего предела и начал распадаться под давлением четвёртого.

Потоки в воде замедлились и остановились вовсе. Прямо внутри гайвани за доли секунды сформировался мутный ледяной кристалл. И в тот же миг я оборвал поток энергии и отдёрнул руки прочь, ощутив, как по пальцам пополз холод.

Открыв глаза, заметил, как гайвань примёрзла к столу, а в воздух взмыло ледяное облако, в котором раскрылся маленький голубой цветок — точная копия Лунного колокольчика.

Несколько секунд я просто смотрел на ледяной цветок, выросший из пиалы, не в силах отвести взгляд. Первый лепесток, за который Рау едва не лишился лапы. Осколок Янтарной слезы, единственный обработанный правильно. Лист Жизни второго ранга.

Всё потеряно.

Я дёрнул гайвань на себя. Та не поддалась. Дёрнул сильнее, и по правой руке прошла такая боль, что пальцы разжались сами.

— Да чтоб тебя! — рявкнул я и ударил левой ладонью по столу.

Посуда подпрыгнула. Рау прижал уши и отодвинулся к стене.

Обе руки горели. Каналы жгло от бесконечного вливания, а пальцы правой дрожали почти как у Марвина. Хотелось схватить замёрзшую гайвань и швырнуть в стену, но даже для этого пришлось бы сначала отодрать её от столешницы.

Марвин и Рован молча смотрели на испорченный настой и, кажется, не решались открыть рот. Даже Рован, который обычно находил, что сказать в любой ситуации, только тёр бороду и хмурился.

Наконец