магические лампы потускнели, в зале трактира воцарился приятный полумрак. Иевлин взмахнул рукой. Дверь кухни приоткрылась, и оттуда стаей вылетели тарелки.

— Жареная говядина с яблоками и мочёной брусникой! — торжественно объявил бывший императорский повар. — Любимое блюдо государя Петра Великого!

— Верно говорит, — как ни в чём не бывало, кивнул печник. — Мне прадед так и рассказывал, что царь Пётр горилку мочёными яблоками закусывать любил.

— Ваш прадед знал царя Петра? — удивился я.

— Не знал, — нисколько не смутился Фомичёв. — Ему его дед об этом рассказывал, а тот с Петром близко знался. Не одну печь для него сложил, и даже дом строил.

— Расскажете? — загорелась любопытством Лиза.

— Отчего же не рассказать? — пожал плечами печник, принимаясь за еду. — Предок мой, Игнат Фомич, был родом из Тульской губернии, там печному делу и выучился. И не только печником был, он из камня мог всё, что угодно сложить — хоть амбар, хоть дворец. От него наш род мастеров пошёл, поэтому нас Фомичёвыми и назвали.

Он положил вилку и аккуратно вытер усы салфеткой.

— Когда царь Пётр затеял строить Столицу, то стал собирать мастеров со всей Империи. Платил щедро, многие сюда ехали. И прадед мой тоже подался на невские берега. Вместе с другими строил крепость на Заячьем острове, там царь Пётр его и приметил. Сначала старшим сделал, а потом стал важные работы поручать вместе с иноземными архитекторами. Архитекторы ведь дворцы и редуты на бумаге рисуют. А в камне кто их возводит? Мастера!

Леонид Францевич согласно кивнул, не забывая налегать на еду.

На горячее бывший императорский повар подал запечённую утку в медовой глазури с овощным пюре.

— Птицу царь Пётр тоже уважал, — усмехнулся печник. — Особенно лапшу из петуха. Когда за день по стройкам набегаешься, да вернёшься в домик на Голландском острове, так горяченького хорошо похлебать!

— Дом на Голландском острове? — удивился я. — Разве царь Пётр там жил? Насколько я помню, у него был дом на Городовом острове, а потом он перебрался в Летний дворец.

— Верно, — согласился печник. — На Городовом острове он сначала и жил, оттуда до крепости рукой подать. А потом крепость достроили, а царский дом сгорел из-за плохо сложенной печи. вот царь и приказал моему предку поставить для него дом на Голландском острове, да с хорошей печью, чтобы пожара не было. Там как раз галерные мастерские начинали строить, вот Пётр и хотел к ним поближе быть. А в Летнем дворце он только послов принимал и балы устраивал. Не нравились ему дворцы.

— Я ничего не слышал про дом, о котором вы говорите, — признал я.

— Так снесли его, — махнул рукой печник. — Почти сразу после смерти царя. Сторожа в царском доме не поселишь — не по чину, а ни на что другое он не годился. К тому же, на острове затеяли матросскую тюрьму строить, вот для неё место и готовили. А жаль домишко! Прадед говорил, там в подвале подземный ход был на другой берег Мойки.

— Что за подземный ход? — насторожился я.

— Самый обыкновенный, — пожал плечами Афанасий Никитич. — На Мойке царь князю Меньшикову участок пожаловал под дом, вот к этому дому ход и прорыли. Чтобы царю в объезд через мост не ходить. Мой предок его и копал, и свод кирпичом выкладывал.

Печник через стол наклонился ко мне и понизил голос:

— Прадед говорил, что в том подземелье особая комнатка была, а в ней царь Пётр важные артефакты хранил. А какие именно — этого я не знаю. А вас, погляжу, мой рассказ заинтересовал?

— Очень, — кивнул я, даже не стараясь скрыть радость. — Я бы хотел отыскать этот подземный ход, если он ещё сохранился.

— Отыскать можно, — согласился печник. — Там теперь всё перестроено, говорят, но это не беда. Было бы разрешение и чертежи, а разобраться всегда можно.

Он неожиданно улыбнулся.

— Я ведь про вас слышал, господин Тайновидец. Мне леонид Францевич рассказал, что вы всякими тайнами интересуетесь.

На десерт мы полакомились бисквитными пирожными с фруктовым мармеладом. Тарелки вспорхнули со столов, и в зале раздались громкие аплодисменты. Это посетители по обычаю благодарили бывшего императорского повара за угощение. На столах зазвенело золото и серебро.

Господин Иевлин, раскланиваясь, пошёл по залу. Монеты он небрежно смахивал в карман широкого фартука.

— Вам понравился ужин? — поинтересовался он, подойдя к нашему столику.

— Это было великолепно, — улыбнулся я и выложил на стол две золотые монеты.

Иевлин строго сдвинул седые брови.

— Со своих друзей я плату за угощение не беру, — заявил он. — Приходите ещё, всегда рад вас видеть.

— Как там моя печь? — неожиданно спросил Фомичёв. — Не дымит?

— Работает отлично, — ответил трактирщик.

— Вы только не перетапливайте её, господин повар, — напомнил печник. — А то кирпичи от жара полопаются, так ремонт за ваш счёт будет. Если станете с печью бережно обращаться, она ещё вашим правнукам послужит. Я за свою работу отвечаю.

Леонид Францевич торопливо допил кофе и поднялся из-за стола.

— Нам пора, — стал прощаться он. — С тех пор, как вы с Никитой Михайловичем вернулись из Лачанги, стражников возле портала словно подменили. Закрывают проход минута в минуту, хоть для самого императора. А тут ещё ограничения из-за рунной магии. Кстати, вы с ней уже разобрались? Я был так занят своим трактиром, что всё пропустил.

— Сегодня мы арестовали подозреваемых, — кивнул я. — Думаю, в самом скором времени следствие будет закончено.

— Ну, вот и хорошо, — кивнул эксперт. — Заглядывайте ко мне в трактир, но только для ужина и дружеской беседы. С рабочими вопросами идите к госпоже Суворовой, а я всё ещё в отпуске. До свидания!

Тем временем госпожа Суворова прошла мимо нас и даже не заметила, что мы с Лизой тоже находимся в трактире. Ничего удивительного — Юрий Горчаков деликатно держал её под руку и что-то говорил на ухо, а Ирина Витальевна слушала и радостно улыбалась.

— Они отлично подходят друг другу, — решительно кивнула Лиза.

— Главное, чтобы они сами так думали, — пожал я плечами. — Что-то мне подсказывает, что сегодня Ирина Витальевна вернётся поздно. Надо бы предупредить дом, чтобы