Глава 8

– Билеты на экспресс закончились, – говорит Элизабет. – Это ничего, я взяла с пересадкой в Манчестере.

На станции царят шум и суматоха, как и всегда на лондонских вокзалах. Элизабет меланхолично наблюдает за проходящими мимо людьми и сжимает в ладони билеты.

Она изредка поглядывает на маму, но Фло, кажется, всем довольна – ей не терпится вернуться домой.

Улетая в Исландию, Элизабет взяла отпуск и все причитающиеся ей отгулы за бесконечные переработки, а теперь на телеграфной станции началась забастовка. Но она успела отложить немного денег, так что может спокойно ехать в Уоррингтон.

Друзья семьи согласились приютить их у себя на ферме, пока они не смогут подыскать съемное жилье, не встанут на ноги.

Элизабет не знает, как долго продлятся протесты, а если они закончатся, захочет ли она поехать в Лондон. В конце концов, она переезжала туда только лишь для того, чтобы заработать денег на лечение матери. Теперь оно окончено, и выходит, что и возвращаться ей больше незачем.

Лондон казался ей сырым и серым с самой первой минуты пребывания там.

– Нам пора, – говорит папа. – Поезд скоро отправится.

Элизабет кивает, поднимает свою дорожную сумку и выходит на перрон.

– У нас, что же, места в разных вагонах? – раздосадованно спрашивает Фло.

– Других не осталось, – пожимает плечами Элизабет, хотя это наглая ложь. – Ничего страшного, всего-то три с половиной часа.

Она целует маму в щеку, направляется к своему вагону. На самом деле ей нужно немного времени в одиночестве.

Ферма Стивенсонов большая, но шумная – у них пятеро детей. Элизабет решила помогать матери семейства Карен в качестве няни, чтобы их нахождение в чужом доме очень быстро не сделалось обузой. Поэтому вряд ли у нее останется время на самокопание в ближайшие недели.

Она занимает свое место, Элизабет смогла урвать билетик возле окна. Вежливо здоровается с попутчиками.

– Угощайся, милая, – протягивает ей пожилая женщина кусок ягодного пирога. – Ты выглядишь совсем грустной.

Элизабет улыбается уголком губ и вежливо кивает, принимая угощение, сразу же откусывает кусочек, потому что она голодна, а пирог и вправду выглядит аппетитно.

Поезд трогается с громким гудком, шипит и давится паром, словно огромный, кипящий на плите чайник.

Несколько дней, проведенных в соседней с Виком деревушке, явно пошли маме на пользу. Из окон дома, который она сняла, открывались такие же волшебные виды на черные пляжи Исландии.

Вот только Элизабет с трудом могла поддерживать самый будничный разговор. Она улыбалась через силу и кивала в нужных местах, едва вдаваясь в суть происходящего. Дошло до того, что даже папа заметил эти странности, и ей пришлось оправдываться в очередной раз.

Поезд набирает ход, за окном проносятся родные английские пейзажи, по которым она безумно соскучилась.

Она рада вернуться, но с каждой пройденной поездом милей Элизабет все мрачнее.

В ее голове столько мыслей, ведь сейчас их ждет новая жизнь, полная неопределенности. Они продали все, чтобы вылечить маму: те немногие ценности, что были у них, изуродованную в аварии машину за бесценок, дом. Но папа, кажется, не сильно грустит по этому поводу – весь перелет из Рейкьявика и всю дорогу до вокзала он не выпускал маминой руки, а его глаза светились счастьем и любовью.

Теперь Элизабет понимает, самое ценное, что есть в этой жизни, – семья. И никакие деньги, никакие вещи, пусть даже и самые красивые, не смогут ее заменить.

Прокуренный вагон трясется и вздрагивает, мчась по Западной магистрали.

– Ездила в Лондон на выходные, милая? – спрашивает женщина напротив, вырывая ее из мыслей.

– Мы с родителями были в Исландии, – отвечает Элизабет. – Прилетели сегодня ночью.

Старушка округляет глаза.

– Ну и ну, – протягивает она. – Целое путешествие.

– Верно, – кивает Элизабет.

– А как там, в Исландии? – наклоняется ближе женщина, будто готова услышать самый большой секрет.

Элизабет хмыкает и расплывается в улыбке.

– Почти так же, как у нас, только намного холоднее.

Женщина хмурит брови, задумавшись о чем-то. Должно быть, она хотела услышать невероятные истории о далекой стране, только жизнь оказывается намного прозаичнее.

– Кто до Манчестера, готовимся к выходу, – объявляет проводник.

Элизабет подхватывает свою сумку, прощается и бредет к тамбуру, протискиваясь между мельтешащими пассажирами и их чемоданами.

Раздается гудок, она сходит на перрон и оглядывается в поисках родителей. Вдыхает полной грудью.

Впервые за много месяцев она так близко к дому.

– Том, аккуратнее! Люси… Да что же это?!

Дом Стивенсонов встречает их шумом и гамом.

Элизабет делает один только шаг за порог, а под подошвой ее ботинка уже что-то трещит.

Она щурится и отдергивает ногу, обнаруживает под ней обломки игрушечного корабля. Но это неудивительно – куклы, самодельные модели машин, карандаши и пазлы разбросаны повсюду, и она выверяет каждый свой шаг, будто оказалась на минном поле.

– Элизабет, как ты выросла, – говорит розовощекий и упитанный отец семейства, раскидывая широченные ладони для объятий.

– Спасибо, мистер Стивенсон, – отвечает она и, кажется, слышит хруст собственных позвонков от его медвежьих объятий.

– Мы так рады вам, – приговаривает Карен. – Сто лет не виделись. Я попросила Эрни перенести кровати в амбар на заднем дворе, он у нас оборудован под небольшой летний домик. Да, удобства на улице, но зато вы не сойдете с ума, слушая этот визг целыми днями, – расплывается в улыбке Карен, а после резко закрывает рот. Становится тихо. – Ой, я не это имела в виду…

Они замирают на пороге, на лицах Стивенсонов напряженное выражение. Кажется, даже дети на несколько мгновений перестают кричать.

– Все в порядке, – легкомысленно отмахивается Фло. – Даже сумасшедшие понимают шутки.

Сначала прыскает Элизабет, а за ней Теренс. Стивенсоны тушуются еще несколько мгновений, но после тоже смеются.

– Спасибо, что согласился, Эрни, – говорит отец, пожимая руку хозяину дома. – Ты даже не представляешь, как выручил нас.

– О чем речь, дружище, – отвечает мистер Стивенсон. – Кстати, ты знаешь, что завод снова заработал несколько дней назад? Да! Они открыли вакансии…

Эрни увлекает Теренса за собой на веранду, а Элизабет вновь видит горящие глаза отца, совсем как в тот раз, когда он впервые сел за руль своего новенького «Форда».

– Ну, давай я помогу тебе на кухне, – начинает щебетать Фло, обращаясь к Карен. – Сколько интересных рецептов я узнала в Исландии.

– Правда?

– Ты даже не представляешь…

– Я пока отнесу вещи, – тихо говорит Элизабет. Но ее голос растворяется в общем гвалте.

Она огибает веранду, издалека узнает очертания старого амбара. Она любила играть там с собакой Стивенсонов, Лойдом, когда была еще совсем малышкой.

Сейчас все изменилось, мистер Стивенсон здорово тут все придумал. Внутри