В самом Виндейле уже трудился министр здравоохранения — он же герцог Виндейлский. Несколько тысяч крестьян приехали в город по его зову помочь пострадавшим. Люди разбирали завалы в порту, убирали мусор с улиц и готовили поврежденные дома к ремонту.

Герцог уже приготовил список всего необходимого. Также по его указу были составлены подробные списки всех пострадавших как в самом городе, так и в деревнях. Несмотря на возраст, этот энергичный мужчина успел побывать везде, даже в самой отдаленной от столицы провинции рыбацкой деревне.

Всё-таки когда Хьюз готовил свою реформу, он не зря предложил именно этого вельможу на такой ответственный пост. Герцог прекрасно сошелся с иноземными докторами, держал под контролем не только выпускников медицинского института, но и врачей и фельдшеров во всей Империи.

Мы с Императором посетили в больнице раненых артиллеристов, проявивших во главе с командиром батареи настоящий героизм. Вкатив на руках пушки в порт и используя развалины как укрытия, они встретили десантные шлюпки и баркасы сначала картечью, а на отходе топили ядрами. При этом батарею обстреливали сразу два вражеских фрегата и корвет.

Треть солдат была убита, а все остальные, включая командира и офицеров, были ранены. Каково же было наше удивление, когда мы узнали, что командиру батареи всего лишь двадцать два года и он из первого выпуска нашей Военной Академии.

Император поблагодарил всех за доблесть, сказал, что все без исключения будут награждены. А офицеров батареи повысил в воинском звании на один чин. И по ходатайству командира, получившего майорское звание, произвел в корнеты всех четырех наводчиков. По словам командира батареи, они уже достойны возглавить огневые взвода.

В Элларуне в первую очередь Император наградил моряков и офицеров строящихся кораблей, которые вступили в бой с вражеской эскадрой. Используя двадцать 48-фунтовых пушек, предназначавшихся для строящихся кораблей, они смогли потопить два 74-пушечных линейных корабля бриттов и не дали противнику высадить десант.

Отдельно в Элларунском замке Император наградил начальника судостроительной верфи, проявившего бесстрашие и инициативность. Тот организовал вывод достраиваемых кораблей вверх по реке, отдал команду вскрыть склады и привлечь моряков с ремонтируемых и строящихся кораблей, послал на верфь прибывшую на усиление роту стрелков.

Император не только наградил его Орденом за заслуги перед Империей, но и прямо тут же возвел в дворянство, пожаловав баронский титул. Старый служака не стеснялся своих слез — он это честно заслужил. Ведь благодаря его энергичным действиям удалось спасти часть кораблей и не допустить большего разрушения города. После боя с пушками верфи враги ушли, взорвав севшие на мель корветы. Но сама верфь и стоявшие на стапелях строящиеся корабли были сильно повреждены, а частью и полностью уничтожены. Верфь придется отстраивать заново.

В Элларуне мы получили известие, что в Эллию вошли линкор, два фрегата и четыре брига из франкской эскадры в Пондишерри. На борту кораблей находились не только моряки, но и часть гарнизона с семьями. Вместе с сообщением гонец привез и письмо Императору от губернатора Пондишерри Шарля Жозефа Патиссье, маркиза де Бюсси-Кастельно.

Из Франкии пришел корвет под новым флагом и привез новости. Король свергнут, он сам и королева казнены на площади при большом стечении улюлюкающего народа, а вернее — черни, как написал маркиз. Все привилегии дворянства, как и само сословие, отменены. Кто не согласен — тем просто рубили головы, не взирая ни на пол, ни на возраст. Казнили даже подростков и девушек из знатных семей.

Командир корвета, вчерашний мичман, гордо потребовал от «гражданина Кастельно» сдать казну провинции и принять Революцию. И сообщил, что из Бреста идет эскадра с новым губернатором, который и решит судьбу дворян Пондишерри. Корвет просто оторвался от эскадры во время шторма у юга Алкебулана и поэтому прибыл в Пондишерри раньше.

Губернатор призвал офицеров и дворян покинуть провинцию и пока перебраться хотя бы в нашу Империю. Командующий эскадрой адмирал Пьер-Андре де Сен-Тропез провел совещание со своими офицерами и тоже отдал команду грузить семьи на корабли.

Всё это делалось в тайне, ночью, но кто-то из младших офицеров, решив выслужиться перед новыми властями, сообщил об этом на корвет. В городе началась смута. Большая часть войск присоединилась к республиканским делегатам, убили командовавшего гарнизоном генерала, растерзали многих дворян-офицеров. Часть эскадры, включая два линкора, подняла новые флаги, а им удалось уйти из порта без боя. И то только потому, что офицеры кораблей перед побегом повредили рулевые канаты на остальных судах, и республиканцам потребовалось время на поиск причин и исправление неисправностей.

Император распорядился организовать для людей лагерь на берегу, чтобы семьи, и в первую очередь дети, почувствовали себя защищенными, и ожидать его прибытия. Военным властям — взять корабли под охрану. Команды свести на берег и временно спустить франкские флаги, подняв наши; корабли объявить интернированными.

Это на случай, если прибывшие из Франкии корабли не придут в Эллию, чтобы потребовать выдачи бежавших и судов. Военным властям и батареям быть готовыми к любому повороту событий.

Нам еще для полного счастья не хватало воевать с франками, которые сейчас, по крайней мере по последним новостям, не воюют с Бриттией. Хотя мне помнится, что в моем мире именно Франция сцепилась со всеми в Европе, и даже с турками.

В Эллию мы попали только через семь дней. Поднялись по реке к Троннситу. Посетили металлургические и оружейный заводы, где освоили выпуск 60- и 48-фунтовых бомбических пушек, наладили переделку ружей в нарезные под пулю Петерса, построили капсюльный цех.

Задержались на сутки в Гломе, где Император проинспектировал новые береговые батареи и поздравил их артиллеристов с победой и наградами. Напротив второй батареи уже велись работы по подъему обоих потопленных бриттских фрегатов. Не то чтобы они нам были нужны, но они мешали проходу других кораблей, частично затонув на фарватере.

В Эллии разместились во Дворце, став гостями Дарвинксвилльской королевской семьи. А с утра пошли просто погулять по городу, взяв минимум охраны, переодетой простыми слугами. Я никогда не была в Эллии, но она действительно заслуживала эпитета «красавица».

Вдоль домов были проложены вымощенные камнем тротуары, а между ними и мощеной мостовой с обеих сторон главной улицы аллеями стояли высаженные много лет назад деревья. Все дома в центре были в три этажа, с балконами, украшенными цветниками.

Каждый дом являл собой произведение искусства — с каменными резными наличниками, фигурками животных и статуями различных девиц и воинов.

На центральной площади был обустроен фонтан, в центре которого находилась фигура какой-то чудной рыбы, из пасти которой и била в разные стороны вода. Вокруг по периметру площади был посажен декоративный кустарник и стояли скамейки.

Вниз, к порту, вела широкая лестница из