Владислав. — Ничего страшного, потерпит. Шашлык нужно есть натощак. Так вкуснее. Лен, нарви пока огурцов с помидорами. И укропа. Ну ты сама знаешь.

— Прости. — непонятно за что извинилась девушка, одарив меня одной из своих загадочных улыбок. Она чем-то отличалось от предыдущих, но чем именно я понять не смог. Как же сложно с чужими эмоциями!

Елена проводила меня в дом, выдала поношенные дырявые тапочки и, попросив подождать, удалилась, предварительно слегка прикоснувшись к моему локтю. Снаружи донесся короткий, но яростный спор супружеской четы, к которому я не прислушивался. Последнее слово осталось за Владом. Я же решил обследовать пространство. Посмотреть, так сказать, как живут люди, не ограниченные палатой спецучреждения.

Деревянный пол, покрытый местами ковриками, поскрипывал, но разваливаться пока не собирался. Я посетил уборную, помыл руки в крохотной ванной комнате с душевой кабиной, заглянул в просторную кухню с обеденным столом, способным вместить человек эдак восемь, и обосновался в гостиной.

Здесь приятно пахло березовыми дровами от небольшой поленницы, сложенной возле камина, а еще имелся большой мягкий диван с подлокотниками-подставками. На одном из них лежала книга по нейропрогаммированию, а на другом — бульварный роман с грудастой дамой на обложке. На лице женщины застыла гримаса ужаса, хотя ничего страшного как будто в кадре больше не наблюдалось. Разве что мужчина в черном пальто. Но чего его бояться?

В углу стоял компьютер, воспользоваться которым мне не позволил пароль; на стене висели часы, телевизор, полка с покрытыми пылью статуэтками, репродукция картины «Утро в сосновом бору» и календарь с обведенным на нем сегодняшним числом. Седьмое августа две тысячи двадцать шестого года.

Повинуясь каком-то внутреннему импульсу, я подошел к камину, взял пару поленьев, чиркнул спичкой и… вдруг понял, что понятия не имею, что делать дальше. Я задумчиво смотрел на ползущий по крохотной деревяшке огонек, пытаясь поймать за хвост ускользающую мысль, но не преуспел.

Как будто раньше я делал что-то подобное многократно и не задумываясь. На автомате.

Когда?

Наверное в прошлой жизни, скрытой от меня пеленой амнезии.

Не зря, ой не зря я согласился поехать с Еленой! Жаль только, что она не устроилась работать в НРЦЛНКС раньше. Укради она меня девять лет назад и, возможно, сейчас бы уже был нормальным человеком.

Или нет.

Кто знает?

Пламя обожгло, и я, выронив спичку, сунул пальцы в рот. А затем, решив не подниматься на второй этаж, растекся жижей по дивану. По привычке, привитой Львом Игоревичем, анализировал собственные мысли и ощущения. Но не долго. Ведь в комнату походкой хозяина зашел Баюн и принялся тереться об мою ногу. А оптом и вовсе запрыгнул мне на колени, выпустив острые, как иглы, когти.

— Чего тебе? — спросил я, не совсем понимая, как реагировать.

— Мяу. — ответил кот, глянув на меня желтыми глазами с узким вертикальным зрачком.

— Ну да. А чего я, собственно, ожидал?

Положив руку зверю на загривок, я принялся его гладить, а он мурчал и мелко вибрировал. Расслабляющее медитативное занятие. Психушка вроде моей вполне могла бы взять нечто подобное на вооружение. Или боялись, что психи животных передушат? А что, буйные могли. Наверное. Все-таки псих психу рознь.

Я так и сидел, пока через окно не потянулось благоухание жаренного на углях мяса, напомнившее, что завтрак я все-таки пропустил. Желудок издал возмущенную трель, спугнувшую Баюна. Об него чуть не споткнулась заглянувшая в комнату Елена.

— Мой руки и за стол. — бросила она с улыбкой. — Первая порция уже готова.

Долго уговаривать меня не пришлось.

Обедо-завтрак Вороновы накрыли на веранде. На застеленном клеенкой столе возлежали упругие, покрытые капельками блестящей влаги помидоры, хрусткие даже на вид огурцы, перья лука, две небольшие горки укропа с петрушкой, ароматный лаваш, соль и глубокая пиала густой красной аджики.

Но главным блюдом стал, конечно, шашлык. Целый поднос истекающего соком мяса, нанизанного на длинные шампуры с деревянной ручкой. Запах стоял такой, что у меня перехватило дыхание, а выделившейся слюной можно было бы напоить небольшое африканское племя. Ничего подобного в привычной мне столовой даже близко не готовили! Какие там тосты с сыром? Вот где настоящий деликатес!

— Чуть-чуть подгорело, но ничего страшного. — с ложной скромностью заявил Владислав. — Так даже вкуснее. Смотри, Толя, как нужно делать.

Он схватил шампур, ложкой зачерпнул аджики, щедро оросил ею мясо и стянул зубами один кусок. Пару раз двинул челюстями. Затем макнул прямо в солонку перо лука, откусил; откусил также кусок огурца, помидора, оторвал и закинул в рот шматок лаваша, и даже умудрился отправить туда же веточку укропа. После чего принялся все это пережевывать, урча от удовольствия не хуже Баюна.

— Или так. — привлекла мое внимание Елена.

Она аккуратно вилкой стянула мясо с шампура себе на тарелку, положила туда же овощей и зелени, порезала ножом на дольки, посолила, макнула мясо в аджику и начала прием пищи с утонченностью британской леди.

— Поверь мне, так вкуснее.

Я поверил. Но выбрал все равно способ Влада. А когда у меня во рту взорвалась феерия вкусов, я едва заставил себя хотя бы пару раз сомкнуть челюсти, перед тем как все это великолепие одним большим комком отправилось в путешествие по пищеводу.

Спиноза с его наслаждением познанием может тихонько удавиться в сортире. Шашлык — вот истинный кайф бытия!

— Наш человек! — глядя на меня, резюмировал Воронов. — Ну, теперь можно и за встречу. А еще лучше за удачное завершение операции!

В его руке откуда ни возьмись появилась пузатая бутылка с янтарной жидкостью. «Vieux Millenair. 25 ans» — гласила этикетка. «15.490 ₽» — гласил ценник. А ведь, насколько я знал, на содержание пациента в моей психушке выделялось около трех тысяч рублей в день. Так что по моим скромным подсчетам напиток получался весьма недешевый.

— Где ты это взял? — нахмурилась Елена.

— В баре у Пименовых.

— Они же не пьют.

— Тем более им не нужно. Подарил кто-то, наверное. А вот нам в самый раз. Всего пятьдесят грамм этого чудесного напитка способны укрепить иммунитет и улучшить пищеварение. Это же почти лекарство! Чтоб ты понимала, Леночка, в девятнадцатом веке коньяк прописывали как тонизирующее средство, а в госпиталях его использовали для стимуляции сердечно-сосудистой системы. — он назидательно ткнул пальцем в стол, будто поставил эдакую воображаемую точку. — Ну а согласно современным исследованиям Гарвардской медицинской школы, малые дозы этанола стимулируют выработку дофамина и снижают уровень кортизола. Причем процентов так на пятнадцать-двадцать. Научно доказанный антистрессовый эффект!

— Ага. А еще он в любых дозах убивает нейроны! — Елена отобрала у мужа бутылку. — И что это ты