выпроваживать, потому что ключ от двери всего один. Не доверял я пока Тетере, как назвал в честь тетерева, глохнущего во время боя, свою служанку. Был еще вариант Муму, но счел его оскорбительным для собак.

6

Французский дворянин не имеет права заниматься торговлей и работать где-либо. Даже заморская пока под запретом для них. Только служить королю в армии или чиновником. За нарушение могут понизить социальный статус, лишить привилегий дворянства. Хотя не все однозначно. Чем дальше от столицы, тем слабее блюдут законы. В Бретани и Нормандии закрывают глаза на обнищавших дворян, которые не смогли или не захотели служить в армии, поэтому сами пашут свои скукожившиеся поля.

Одно из немногих разрешенных занятий — обучение владению оружием, как холодным, так и огнестрельным. Чтобы научить стрелять из мушкета, хватает нескольких уроков, а вот фехтованию на рапирах (шпагах) надо учиться несколько лет, чтобы достичь хотя бы среднего уровня. Поэтому в Париже множество фехтовальных залов на любой кошелек, в которых преподают мастера разного уровня. Одни берут три ливра в месяц при трех занятиях в неделю, другие столько же, а то и больше, за один урок. Занимались как индивидуально, так и группами. На вывесках фехтовальных залов была нарисована рука с рапирой. Это были помещения разного размера, часто с земляным полом. У стен устанавливали соломенные чучела, на которых отрабатывали точность уколов. Обычно занятие начиналось с разминки, затем отрабатывали финты, выпады, парады, нападения и защиты… Иногда ученики работали парами. На кончики затупленных рапир надеты деревянные колпачки, но на всякий случай сражаются в панцирях из толстой кожи и масках. В конце урока спарринг с мастером, который атаковал. Если ученик продержался дольше трех выпадов, обучение у данного учителя можно считать законченным и, если есть средства, переходить к более крутому и дорогому. Впрочем, богатых сразу обучали у них дома лучшие или более раскрученные мастера. Почти в каждом фехтовальном зале были лавки или скамьи для зрителей. Любой дворянин или состоятельный мещанин мог зайти и посмотреть, как проходят уроки, решить, стоит ли заниматься у этого мастера?

Я начал обход фехтовальных залов с заведения, в котором плата была пять ливров в месяц, и после первого сразу перебрался в те, что по десять и выше. Там уже был почти средний уровень, как учителей, так и учеников. Открывать собственный зал при такой жесткой конкуренции было неразумно. Играть в долгую на этом поле у меня не было желания. Я хотел временно устроиться, так сказать, подмастерьем, чтобы иметь деньги на текущие расходы, пока не найду более интересное занятие. Траты, как обычно, оказались выше, чем предполагал. Золотой запас таял стремительно, как кусок льда на мостовой в жаркий день.

В этом зале, расположенном на первом этаже четырехэтажного дома, был деревянный пол и хорошее освещение, благодаря высоким окнам. Обучение стоило двенадцать ливров в месяц при двух уроках в неделю, то есть примерно полтора за один. Мастер, имя которого Тео де Коло было указано на вывеске, был толковый, выше среднего уровня и, что немаловажно, имел учительскую жилку. Ему около сорока пяти лет, длинные черные волосы завиты по нынешней моде, на узком лице довольно таки длинный крючковатый нос, под которым черные усы вразлет, а на подбородке пучок коротких волос. Рост имел средний для нынешней Франции, то есть около метра шестидесяти пяти, поджар и подвижен, а бы даже сказал, немного суетлив. Разговаривал громко и эмоционально, часто подбадривал двух учеников, с которыми в тот момент занимался. У стены по обе стороны от входной двери стояло по деревянной скамье для зрителей. На той, что слева, лежали колеты занимавшихся в рубахах учеников, на той, что справа, сидел, выставив правую ногу вбок, ровесник моего нынешнего тела, то есть около семнадцати лет, но усы имел шикарные, на все семнадцать с половиной. Рядом с ногой была прислонена черная трость с набалдашником желтого цвета, благодаря чему издали должна казаться золотой. Широкополая черная фетровая шляпа с белым страусовым пером лежала на скамейке слева. Говорят, этот головной убор пользуется спросом в Париже потому, что из окна могут выплеснуть нечистоты прямо на голову. Наверное, где-нибудь на окраинах в бедных кварталах такое случается, но дворянам там делать нечего, а в центре за чистотой следят строго и штрафуют по прогрессирующей шкале. Особенно свирепствуют на улицах, по которым может проехать король Людовик Тринадцатый, потому что очень не любят грязь и вонь. Садиться рядом с чужими вещами, оставленными без присмотра, я не решился. Вдруг что-то пропадет?

— Не возражаешь, если присяду рядом? — спросил я и, не дожидаясь ответа, как научился у своего бывшего заместителя Георга Бирхалса, опустился на скамью рядом со шляпой.

— Да, пожалуйста! — улыбаясь, разрешил он и даже малость отодвинул головной убор, хотя места хватало. — Пришел на урок?

— Нет, подыскиваю хорошего учителя, — ответил я.

— Выбирай его, — кивнув на Тео де Коло, посоветовал сосед по скамейке. — Не зря потратишь деньги.

Сейчас считается неприличным рассказывать, сколько тратишь на обучение фехтованию. Наверное, потому, что цифры очень высокие, а не хочется выглядеть неумехой при таких расходах.

— Что с ногой? — полюбопытствовал я.

— Ранили на дуэли, — гордо ответил он.

Дуэли запрещены законом. Если со смертельным исходом, победитель может лишиться головы в прямом смысле слова, а секунданты оштрафованы и лишены дворянства. Впрочем, секунданты сейчас не следят за соблюдением правил, а сражаются между собой.

— Значит, этот учитель не так уж и хорош, — сделал я вывод.

Покраснев от смущения, мой сосед признался:

— Раньше я занимался у другого.

Значит, у более дешевого. Сделал выводы и решил не экономить.

— Александр фон Гофман, — представился я и, чтобы избежать дополнительных вопросов, сразу добавил: — Католик из Рима.

— Этьен де Плаке, — назвался и он и, улыбаясь, добавил: — Тоже католик, но из-под Орлеана!

— Младший сын? — спросил я.

— Да, — подтвердил он. — Брат помогает мне, присылает деньги. Наше имение Плаке дает четыре с половиной тысячи ливров в год. Брат пообещал помогать мне, пока не закреплюсь в Париже. Я приехал сюда, чтобы устроиться в Роту королевских жандармов или Роту легких всадников, но сказали, что надо не меньше года прослужить в других подразделениях, желательно во Французской гвардии, получить рекомендацию. Из-за раны пришлось отложить.

Французская гвардия, кроме охраны королевского дворца, выполняет еще и полицейские функции в столице, а к блюстителям порядка во все времена отношение, мягко выражаясь, двойственное.

— Это тебе бог подсказал, что не надо соваться туда, — предположил я.

— Может быть, — перекрестившись, согласился Этьен де Плаке.

Урок закончился