спаррингами Тео де Коло с обоими учениками. Черно-белые деревянные маски у всех троих были, как у древнегреческих актеров, играющих трагедию. Работал учитель технично, не отнимешь. Скорость была не очень и одни шаблоны. Впрочем, мог действовать по уровню соперника, причем немного поддаваясь. Каждого ученика хватило на две атаки, причем первая была легенькая, так сказать, подбадривающая. Мэтр похвалил обоих, заверил, что есть прогресс. Типа до совершенства осталось всего чуть-чуть, платите дальше.

Ученики, поставив учебные рапиры во что-то типа деревянной пирамиды, в которой было еще шесть, начали переодеваться, а Тео де Коло в нагруднике, держа маску и учебную рапиру в левой руке, направился к нам.

— Хочешь стать моим учеником? — обратился он ко мне тоном, не предполагающим иной ответ, кроме утвердительного.

— Мне нечему учиться у тебя, — скромно ответил я.

— Хочешь сказать, что фехтуешь лучше меня⁈ — со смесью насмешки и презрения воскликнул он.

— Намного, — коротко и еще скромнее ответил я.

— Давай проверим, — предложил он, показав рукой на центр зала, где проводил спарринги с учениками.

Тут мне и пришел в голову способ подзаработать малость:

— Бесплатно не сражаюсь. Ставим по десять экю. Кто победит в трех поединках, тот заберет деньги.

Именно столько у меня было с собой венецианских дукатов, которые собирался обменять на мелкие серебряные монеты в меняльной конторе. Разыскивая приличную, я и наткнулся на эту школу.

— Вот это деловой подход! — радостно произнес Тео де Коло, уверенный, что сделает сопляка на раз-два. — Где твои десять экю?

Я достал из внутреннего кармашка в широком кожаном поясе десять золотых монет, которые здесь называют цехинами и ценят выше французских экю, потому что золото чище, и задал встречный вопрос:

— А где твои?

Видимо, мэтру даже в голову не приходило, что я могу выиграть, поэтому и позабыл, что столько денег с собой нет. Наскреб всего шесть ливров, заплаченных учениками с утра.

— Остальные буду должен, дам расписку, — предложил он.

— Тогда я тоже дам расписку, — сказал я и изобразил намерение спрятать монеты.

— Я помогу, — заявил один из учеников и полез в свой кожаный ремень.

— Я тоже, — поддержал второй.

Собирался и Этьен де Плаке подключиться, но я, повернувшись к нему, нахмурил брови. Он правильно понял и передумал, хотя по лицу видно, что точно знает, что победителем буду не я.

Втроем они набрали нужное количество монет разного номинала. Деньги сложили в кошель учителя и отдали незаинтересованному лицу — Этьену де Плаке. За это время я снял соломенную шляпу с черной лентой вокруг тульи и перевязь с рапирой, оставив их на скамейке. Простенькие, дешевые ножны и рукоять моего оружия вызвали улыбку у обоих учеников.

— Выбирай любую рапиру и надевай нагрудник и маску, — предложил Тео де Коло.

— Мне защита не нужна, — сказал я и, взяв ближнюю рапиру, направился к центру зала.

— Тогда и мне тоже, — произнес он за моей спиной, но оставил на второй скамье только маску, которая опытному фехтовальщику мешает.

Я отсалютовал рапирой и встал в обычную стойку, с которой начинают обучение: впереди на полторы ступни правая нога, направленная вперед и полусогнутая так, чтобы колено было над пальцами, а левая под прямым углом к ней и задняя ее часть на боевой линии с пяткой передней; туловище в полупрофильном положении по отношению к сопернику; вес тела распределен на обе ноги; передняя рука полусогнута, кисть на уровне середины бицепса и повернута вверх-влево; предплечье и клинок на одной прямой и направлены вперед-вверх; острие клинка на уровне и напротив левого глаза; невооруженная левая рука поднята вверх и свободно полусогнута, локоть немного выше плеча, и кисть расслабленно свисает в сторону головы. Если ты каждый день проверяешь учеников, заставляя их действовать от защиты, это откладывается в подсознании, ждешь такого же поведения и в других похожих ситуациях. Перед мэтром стоял, как он думает, зазнавшийся сопляк, десятки или даже сотни которых прошли через его зал. Поэтому он действовал, как с ними. Он собрался было атаковать, но я первым сделал шаг вперед, причем мягко, незаметно, почти без отрыва ступни от пола, и уколол в грудь, после чего, сделал два шага назад, уйдя от контратаки, и отсалютовал.

— Первая победа, — спокойно объявил я.

Надо отдать должное Тео де Коло, который не стал говорить, что был не готов и о прочих яйцах, которые ему помешали, а только кивнул, согласившись со мной. Второй раунд он начал от защиты. Фехтование на легких рапирах очень быстрое и поэтому интуитивное с добавлением информации от тактильных ощущений при соприкосновении клинков. Ты не столько видишь, сколько угадываешь по мизерной информации действия соперника. Я в двадцать первом веке месяцами оттачивал мастерство на электронном тренажере, включив болевые ощущения почти на максимум, чтобы быстрее учиться, и таки вышел на уровень, когда действуешь, не думая. Кстати, после рапиры шпага и сабля, особенно последняя, кажутся медленными и предсказуемыми. Вдобавок у меня была фора, потому что видел действия Тео де Коло в спаррингах с учениками, а он понятия не имел, с кем имеет дело, и все еще считал, что первый проигрыш был нелепой ошибкой. Второй раунд продлился чуть дольше, потому что защищаться легче, меньше подставляешься. Я поймал соперника на первой же контратаке и сделал укол переводом. Острие его рапиры было выше кисти, поэтому я опустил слабую часть клинка вниз под нее и уколол в живот. Моя рапира малость согнулась из-за того, что соперник двигался вперед.

Отскочив влево и назад, я отсалютовал и объявил:

— Две победы.

Приз уже мой.

— Давай еще раз, — упрямо потребовал Тео де Коло, который наверняка уже понял, что у меня класс намного выше.

— Пожалуйста, — согласился я и принял нетрадиционную стойку с опущенными вниз рапирой и левой рукой — признак профессионала высшего класса.

Третий раунд закончился быстрее, чем предыдущий. Я предугадал, что соперник уйдет в глухую защиту, и после первого его отскакивания сделал предельно длинный выпад со скольжением задней ноги, то есть она проехала по полу вперед сантиметров на двадцать-тридцать. Укол пришелся в район паха, после чего я сразу вернулся в начальную стойку и отсалютовал.

Тео де Коло покраснел от злости и молча швырнул свою рапиру на пол: «Всё пропало, ухожу в монастырь!». Его можно понять. Столько лет учил других, был уверен, что на голову выше большинства фехтовальщиков, а тут появляется семнадцатилетний сопляк и быстро делает его три раза подряд.

— Черт побери, мне говорили, что итальянцы — высококлассные фехтовальщики, но не думал, что настолько! — восхитился Этьен де Плаке,