— Надо было поставить на меня, тогда бы ты зауважал их еще больше, — подковырнул я, переложив золотые монеты в кармашек в поясе, а серебряную мелочь — в карман штанов, и предложил: — Пойдем выпьем вина, отпразднуем выигрыш.

Мне пришло в голову, что можно заработать неплохие деньги и в других фехтовальных залах, и надо было узнать их адреса.

— С удовольствием! — согласился он.

Через дом от фехтовального зала была таверна со столиками на улице под деревянным навесом. Заказ делаешь через открытое окно с железной решеткой, ведущее за стойку с большой дубовой бочкой, положенной на бок, за которой заправлял одноглазый хозяин заведения, и официант выносит на улицу вино в глиняном кувшине и стаканы из толстого зеленоватого стекла. Бутылки пока что большая и дорогая редкость и по форме напоминают луковицу — объемное приплюснутое тело с узким длинным горлышком, которое запечатывают деревянной пробкой и заливают воском. Через дорогу была овощная лавка, откуда нам принесли на деревянном подносе дыню, очищенную от семян и порезанную на дольки. Хорошо пошла под кисловатое белое вино.

— Слушай, а ты не мог бы давать мне уроки фехтования, только не очень дорого? — первым делом поинтересовался Этьен де Плаке.

— Нет, — отказался я и объяснил: — Иначе у нас будут деловые отношения, а мне хотелось бы поддерживать дружеские. Да и на данном этапе тебе нужен хороший средний мастер. Я могу помочь тебе подобрать такого. Заодно заработаем оба.

— Как именно? — спросил он.

— Я буду договариваться с учителем о поединке на деньги, а ты делать ставку на меня против его учеников, — объяснил я. — Только надо найти состоятельных, чтобы выигрыш был не меньше сегодняшнего.

— Знаю я таких! Можем прямо сейчас пойти! — с энтузиазмом предложил он и тут же поправился, смутившись: — Лучше завтра. У меня с собой мало денег. Не ожидал, что потребуются.

Договорились встретиться на следующее утро и отправиться потрошить хозяев фехтовальных залов. Я проводил Этьена де Плаке до дома чиновника, в котором он снимал комнату, и отправился к себе, передумав менять цехины. На ближайшие дни мне хватит выигрыша.

7

В каждом грандиозном плане есть слабое место. Обнаружилось оно и в придуманном мной. Я не учел, что Париж — это большая деревня. Весть о том, что какой-то юный итальянец разделал под орех опытного мастера-фехтовальщика, разлетелась по городу за день. Мы с Этьеном де Плаке заявились утром в большой фехтовальный зал, в котором он тренировался раньше и хозяину которого, мэтру Карвэлю дю Буа, видимо, хотел отомстить. В этот момент там занималось сразу двенадцать человек под присмотром хозяина и двух помощников. Урок стоил один ливр. Значит, можно было рассчитывать, как минимум, на выигрыш в двенадцать. Мы расположились на одной из трех лавок, стоявших вдоль стен.

— Понаблюдаем за ним. Так будет легче победить, — шепотом сказал я своему спутнику,

Тут к нам и подошел ровесник, довольно субтильный, которому никакой фехтовальный зал не поможет, но, как я понял, они занимались раньше в одной группе, и поинтересовался, кивнув на меня:

— Говорят ты знаком с каким-то молодым римлянином, гениальным фехтовальщиком. Это не он?

Ответ можно было прочитать на лице Этьена де Плаке, который не умел сдерживать эмоции и, как я теперь понял, скрывать тайны. Он представил нас друг другу. Приятеля звали Клод де Лоран.

— Все только и говорят о тебе. Уже появились желающие сразиться с тобой и даже вызвать на дуэль и убедиться, действительно ли ты настолько хорош, — сообщил он.

План быстрого и сравнительно легкого заработка провалился, не начавшись. Уверен, что со мной не будет сражаться ни один мэтр. И дело не в боязни проиграть десяток экю. В трубу может вылететь весь фехтовальный зал. Никто не будет тренироваться у того, кто проиграл заезжему молодому итальянцу.

— Я не конфликтный человек, не дерусь на дуэлях из-за всякой ерунды, не собираюсь ничего никому доказывать. Мне нужны были деньги, вот я и размялся с мэтром Тео де Коло, — произнес я.

Вот тут-то и появился второй способ заработать деньги, причем намного больше.

— А если бы тебе хорошо заплатили, мог бы убить на дуэли какого-нибудь человека? — спросил Клод де Лоран.

— Делал это несколько раз, — признался я. — О какой сумме идет речь?

— Триста ливров, — ответил он.

— Если это обычный дворянин, а не какая-нибудь важная птица, то не проблема, — согласился я.

— Это Франциск де Пиноше из Роты легких всадников лейтенанта Жана де Берара, — сообщил он.

— Не тот, что приставал к тебе в таверне у Нового моста? — задал вопрос Этьен де Плаке.

— Он самый, — подтвердил Клод де Лоран и скривил губы в злобной улыбке.

— Покажи его и оставь у Этьена триста ливров, который отдаст их мне, если выполню задание, или вернет тебе, — предложил я.

Жертву показал мне мой приятель, которому вручили гонорар серебряными экю и добавили монету в пол-экю, чтобы оплатить обед в трактире у Нового моста. Кухня, через которую мы зашли в заведение, была с тремя очагами, причем в каждом что-то варилось в котле, запекалось на решетке и доходило на полках в начале трубы. Возле них суетились пять человек, двое взрослых и три пацаненка, один из которых мыл посуду в деревянной бадье. Ароматы были завораживающие. Даже если сыт, пройдя через кухню, захочешь что-нибудь отведать. Зал был довольно большой, на тридцать столов, восьми- и шестиместных, застеленных скатертями из плотной грубой светлой ткани, свисающие края которых были в темных пятнах из-за привычки посетителей вытирать о них руки, а отстирать со временем становилось все труднее. К нашему приходу были заняты около половины столов. Обслуживали четыре немолодых официанта, которых называли гарсонами (мальчиками). Когда мы вдвоем заняли столик у дальней стены, откуда просматривалось все помещение, один из них, сутулый и прихрамывающий, подошел и по памяти перечислил шесть блюд, которые подавали в скоромный день. Мы заказали густой суп с телятиной, паштет из свиной печени, нижнюю, более дорогую, половину каплуна и сыр.

— Вино возьмем бордо? — спросил меня Этьен де Плаке.

— А гренаша у вас случайно нет? — задал я вопрос гарсону.

— Случайно есть, — без иронии произнес он. — У нас часто бывают шевалье из Прованса, которые предпочитают его другим винам.

— Принеси нам маленький кувшинчик, — распорядился я, а сотрапезнику сказал: — Если не понравится, возьмем еще и бордо для тебя.

Пока мы ждали заказ, в таверну ввалилась компания из семи человек. Впереди вышагивал довольно рослый и плечистый тип лет девятнадцати в широченной шляпе, не меньше