одежды моток тонкого шёлкового шнура с прикреплённым складным крюком-кошкой.

О том, что он много упражнялся с кошкой, свидетельствовала точность броска. Крюк зацепил свёрток одежды. Оставаясь под защитой груды раковин, он подтянул его к себе.

Коротышка и другие мужчины вскочили с мест, где лежали и следили за свёртком.

— Он нас обставил! — заорал Коротышка.

Док Сэвидж резко дёрнул шёлковый шнур, наклонился, подхватил одежду и помчался, словно спринтер. Позади с уханьем загремели выстрелы. Он метнулся вправо, потом влево, бежал зигзагом. Затем согнулся пополам и изменил направление.

Последний манёвр был разумным. Позади загрохотал какой-то ручной пулемёт. Поток свинца скосил болотную траву там, откуда он только что ушёл. Стрелок не водил огнём из стороны в сторону, а сосредоточил его, и барабан опустел. За этим последовала свирепая ругань.

Теперь Док был уже на некотором расстоянии. Он слышал, как мужчины шлёпают по грязи, слышал разъярённые возгласы и рычание.

— Монк! — тихо позвал он. — Хэм!

Оба застряли в грязи по пояс. Док вытащил их. Они присоединились к нему в бегстве.

— Монк, этот павиан, завёл нас в трясину! — пожаловался Хэм.

Монк нашёл своего поросёнка и лишь после этого крикнул: — Врёшь! Я шёл за этим разряженным крючкотвором!

Звуки погони за спиной быстро стихали, и стало ясно, что им удастся оторваться.

— Надо бы что-нибудь сделать с этими буйными олухами, — объявил Монк.

— Полиция что-нибудь сделает, — сказал ему Док.

* * *

Док Сэвидж, Монк и Хэм находились в штаб-квартире в небоскрёбе, когда полиция по телефону сообщила им результаты налёта, проведённого на основании сведений бронзового человека.

По их словам, устричный завод оказался покинут. «Птички» улетели.

— Должно быть, у них чертовски слаженная организация, раз они так быстро перемещаются, — высказался Хэм. — Они знали, что их убежище больше не тайна, поэтому убрались.

Монк поднял своего поросёнка Хабеаса за одно громадное ухо и стал медленно раскачивать его из стороны в сторону; подсвинку эта процедура, казалось, нравилась.

— Не даёт мне покоя, — пробормотал уродливый химик, — чем могла быть та полоса в небе. Ты её видел, Док?

Бронзовый человек кивнул.

Монк продолжил: — Слышал странный долгий треск, который издала она или что-то вроде неё?

Док снова кивнул, затем сказал: — Люди на устричном заводе упомянули полосу в небе и звук как нечто таинственно связанное с их собственным замыслом.

Монк выпустил Хабеаса. — Слушай, а что вообще за всем этим стоит?

Зазвонил телефон.

— Говорят из центрального полицейского участка, — произнёс голос. — Вы, похоже, заинтересовались убийством Уилларда Спэннера, поэтому я решил, что лучше сообщить: его тело похитили из морга.

— Вы имеете в виду, что похитили одежду Уилларда Спэннера? — переспросил Док.

— Я имею в виду его тело, — сказал полицейский. — Сначала они забрали одежду. А примерно пятнадцать минут назад вернулись за телом.

— Та же шайка?

— Конечно.

— Им удалось уйти?

— Удалось. Во всяком случае, пока.

Док подключил к телефону звуковой усилитель с громкоговорителем — так он обычно поступал во время звонков, которые могли заинтересовать его помощников. Монк и Хэм всё слышали.

— Боже! — взорвался Хэм. — В первый раз они даже не пытались забрать тело.

— На устричном заводе я слышал, как они говорили, что «об остальном позаботятся», — медленно сказал Док. — Видимо, этим «остальным» было тело.

Хэм поднял свёрток одежды, добытый Доком Сэвиджем на устричном заводе.

— Одежда Уилларда Спэннера всё ещё у нас, — заявил он. — Раз уж те люди так сильно её хотели, возможно, она даст нам ключ.

Монк поднялся, проворчав: — Может, в тряпьё были зашиты бумаги или ещё что-нибудь, как в книжках. Давайте посмотрим на них, как мы, недалекие люди, говорим.

Одежда была связана просмолённой бечёвкой, которую моряки называют марлинем. Проверив узел, Хэм взялся за неё, собираясь порвать, но обнаружил, что она намного прочнее, чем он ожидал, и с гримасой сдался, разминая натруженные пальцы.

Док осмотрел узлы.

— Их вязал не моряк, — решил он.

— И говорили они тоже не как моряки, — заметил Монк. — Из какой части страны они, по-твоему, приехали, Док?

— С Запада или Юго-Запада, — ответил бронзовый человек и без заметного труда разорвал шнур, с которым не справился Хэм. Он перебрал предметы одежды.

— Они нас перехитрили, — сказал он. — Приготовили возле груды раковин эту приманку лишь затем, чтобы заманить меня обратно в надежде подстрелить.

Монк прищурился. — То есть?

— Это не одежда Уилларда Спэннера, — сказал Док. — Она для человека намного крупнее и толще.

Монк простонал: — Мы пропали!

— У нас, — поправил его Док, — есть один шанс.

Глава 3. ЧЕЛОВЕК ИЗ ОКЛАХОМЫ

Бронзовый человек поднял телефонную трубку и набрал номер.

— Управление полиции? — спросил он… — Соедините, пожалуйста, с отделом убийств. — Последовало недолгое ожидание. — Отдел убийств?.. Говорит Док Сэвидж. Насколько я знаю, у вас принято делать снимки места убийства, а также фотографии тела жертвы. Не могли бы вы прислать мне копии фотографий Уилларда Спэннера?

— Вы их получите, — сообщил голос из отдела убийств.

— Незамедлительно, с посыльным, — попросил Док.

В том, что фотографии ему пообещали так охотно, не было ничего примечательного, поскольку бронзовый человек занимал высокий пост в полиции Нью-Йорка, ничуть не менее действенный оттого, что был почётным. Это назначение стало знаком признательности за прежнюю помощь.

Делом жизни Дока Сэвиджа была помощь людям, попавшим в беду, — тем, кто заслуживал помощи. Странное занятие, дававшее мало финансовой выгоды. Но бронзовый человек не нуждался в деньгах, ибо имел доступ к баснословной сокровищнице. Он занимался своим делом ради волнения и приключений, которые оно приносило. И у него было пятеро помощников, следовавших тем же путём по той же причине.

Монк и Хэм были двумя из пятерых. Остальные трое в тот момент находились на севере штата Нью-Йорк, где Док Сэвидж содержал удивительное учреждение, превращавшее пойманных им преступников в честных людей посредством лечения, включавшего операции на мозге и стиравшего воспоминания о прошлом. После операции следовал курс профессиональной подготовки.

Монк нахмурился и потребовал: — И какого чёрта эти снимки нам дадут?

Док Сэвидж не ответил и словно не услышал. Монк не обиделся, не получив ответа. Такое случалось часто. Уродливый химик