танце, точно рискуя вот-вот разбиться. Но это, разумеется, была лишь иллюзия: Карен всегда и все держала под контролем, точно кошка. Ее можно было сбросить с крыши в полной уверенности, что она — в отличие от таких, как я, — всегда приземлится на все четыре лапы.

Глава 4

Когда я шел домой из школы, едва свернув на тропинку, срезавшую путь через лес, позади захрустел гравий. Я обернулся и увидел трех мальчишек на велосипедах. Двоих я приметил еще днем: они учились в старших классах и на одной из перемен перебрались на нашу сторону двора, словно хотели приглядеться ко мне. Теперь с ними был парень покрупнее, которого я раньше не видел: он смахивал на чьего-то старшего брата и вполне мог бы раскатывать на мопеде, а не крутить педали детского велика «Апач». Они затормозили чуть впереди, перегородив узкую гравийную дорожку. Незнакомый парень слез с велосипеда, один из остальных придержал его, пока верзила шагал ко мне. На нем была клетчатая куртка лесоруба из тех, что так любили носить здешние взрослые. Я прекрасно понимал, в чем тут дело.

— Где Том? — спросил он в лоб.

— Пропал, — сказал я.

— Выкладывай. Что ты с ним сделал?

Он остановился, слегка расставив ноги и чуть согнув колени, а затем подался вперед, словно показывая, что готов к драке.

— Я его съел, — сказал я. — С солью и перцем. В основном с перцем.

На мгновение парень опешил. Двое мальчишек помладше уставились на меня во все глаза. Должно быть, верзила почувствовал за спиной их взгляды, потому что сделал широкий шаг вперед. Настороженно, впрочем. И взглядом проводил мою руку, скользнувшую в карман.

— Трое на одного, — сказал я. — В чем дело? Струсили?

— Выплевывай давай, гребаный городской засранец, — сказал он, и голос его заметно напрягся.

Я плюнул на землю прямо перед ним.

— Держи, — сказал я. — А теперь слизывай.

Не знаю, понял ли он, что в кармане у меня пусто, или сообразил, что из крупного во мне — только поганый рот, но он сделал еще один быстрый шаг и ударил. Сперва один раз, затем — увидев, что я никак не отвечаю, — снова, а потом и в третий. После чего обхватил меня за пояс, швырнул на землю и уселся на грудь.

— Ты плачешь, — сказал он.

— Не плачу, — сказал я, чувствуя, как теплые слезы стекают из уголков глаз по вискам.

— Где Том?

— Спроси у телефона.

— Будешь врать полиции — загремишь в тюрьму, — сказал он, и я понял, что весь Баллантайн уже знает мою историю. Не то, что я видел своими глазами, а именно мою историю. Без сомнения, ходили разные теории о том, что случилось на самом деле, но в одном они сходились: виновным во всех версиях был я.

Остальные двое теперь осмелились подойти ближе.

— Быстрее, — прошептал я. — Никто не видит.

— Чего? — буркнул сидевший на мне парень.

— Утащите меня в лес и выпытайте правду, — прошептал я. — А потом можете задушить или проломить мне башку камнем. Но обязательно убедитесь, что я после этого не дышу, потому что если выживу, то расскажу, как все было. Я ведь тот еще трепач, сами знаете.

— Вы мне не говорили, что он псих. — Верзила в куртке лесоруба посмотрел на меня так, будто я собачье дерьмо на его ботинке, и повернулся к двум остальным.

— Мы же... — неуверенно отозвался один из них.

— Да, но не наглухо же ебанутый, — раздраженно бросил верзила в куртке лесоруба, поднимаясь на ноги.

Через несколько секунд они вместе с велосипедами исчезли.

Я спустился к реке под мостом, где русло делало изгиб, образуя небольшую заводь. Смыл кровь и въевшийся песок и попытался разглядеть в воде свой нос. Вода оказалась слишком мутной, чтобы оценить повреждения, но то, как пульсировал глаз, подсказывало: как минимум одна здоровенная шишка мне обеспечена.

—

Вернувшись домой, я прокрался мимо гостиной, где Фрэнк читал газету. Он отработал ночную смену в пожарной части и сейчас отдыхал. Я услышал его голос, стоя в ванной, где как раз убедился, что над левым глазом и впрямь вздулась здоровенная шишка.

— Как дела в школе?

— Нормально, — отозвался я через открытую дверь.

— Нормально?

— Ага, — сказал я. — Домашку не спрашивали.

Я знал, что он ждал от меня не дурацких шуток, но с тем, о чем он на самом деле спрашивал, Фрэнк все равно мало что мог поделать. Да и не то чтобы мне требовалось его заступничество — кому охота выглядеть парнем, которого избивают? Настоящая пиранья бьет других сама.

Входная дверь открылась. Это была Дженни, и вот она уже стояла у дверей ванной с пакетами из магазина в руках.

— Привет, — сказала она. — Как ты?

— Отлично, — пробормотал я, наклонившись к самому зеркалу, чтобы она ничего не разглядела, и делая вид, будто выдавливаю прыщ.

— На ужин лазанья, — сказала она с предвкушением в голосе, ведь когда-то — должно быть, чтобы сделать ей приятное, — я обмолвился, что ее лазанья самая вкусная на свете.

— Жду не дождусь, — бесцветным голосом отозвался я.

Услышав, как она зашумела на кухне, я тем же путем прокрался обратно в прихожую и снова натянул ботинки.

— Ты куда? — спросил Фрэнк, явно следивший за происходящим из-за газеты куда внимательнее, чем казалось.

— В кино, — сказал я и закрыл за собой входную дверь.

Глава 5

Библиотека находилась в самом конце главной улицы. И если большинство других домов в двухсотметровом центре Баллантайна смыкались в сплошные двухэтажные ряды, библиотека представляла собой узкое четырехэтажное деревянное здание, отделенное от кирпичных построек тесными проулками по обе стороны. Казалось, публичная библиотека Баллантайна не желала иметь ничего общего с простонародными соседями.

Прежде я никогда не заходил внутрь. Дженни с Фрэнком выхлопотали мне читательский билет, но я им, разумеется, так ни разу и не воспользовался.

Когда за мной закрылась дверь и я остался стоять в полумраке, мне поначалу показалось, что библиотека закрыта. Тишина для библиотеки — дело привычное, но здесь не раздавалось ни звука и не было видно ни души — только книжные корешки на полках, уходивших под