тогда, когда речь идет об одном-единственном живом существе, здесь помножена на сотни тысяч; есть тут что-то чудовищное – и одновременно величественное. Все приборы в этой лаборатории вдруг показались мне силами, которые способны играючи отнять у природы самое опасное, что в ней есть, чтобы снова поставить это на службу природе, – но в собственной, новой, творческой интерпретации. И я с внезапным трепетом взглянул на это небольшое здание, которое стоит одиноко на холме, овеваемое ветрами и утопающее в зелени, словно бы полностью подвластное природе, – но на самом деле само властно порабощает ее благодаря неутомимому человеческому духу.

В гости к кофе

Очередной дружеский обычай, один из многих в этой гостеприимной стране: когда в Бразилии ты приходишь к кому-то домой, тебя в любое время суток угощают кофе – вкуснейшим черным кофе в маленьких чашечках; так уж тут заведено. Пьют его здесь иначе, чем у нас, – скорее, даже не пьют, а одним глотком опрокидывают в себя, словно ликер; кофе при этом горячий, настолько горячий, что, по местному выражению, если бы одна капля его попала на собаку, та бы с воем убежала. Сколько таких ароматных, раскаленных черных чашек в среднем выпивает бразилец за день, в точности подсчитать трудно – предположу, что от десяти до двадцати, – и так же сложно с уверенностью сказать, где кофе самый вкусный. В любом месте от тебя с оголтелой настойчивостью требуют признания, что вот они-то варят кофе лучше и правильнее всего, поэтому я, никому не выражая предпочтения, пил его с одинаковым энтузиазмом и в маленьких кофейнях в Рио, где чашка стоит двести мильрейсов (в переводе на наши деньги это копейки), и на кофейной плантации, и в Сантусе – в городе кофе, – и даже в Институте кофе в Сан-Паулу, где правильное приготовление этого напитка возведено в ранг научного знания (после прослушанного там курса я получил мешок зерен и самую правильную кофемашину для дальнейшей практики). Где бы я ни пробовал кофе, всюду он был одинаково восхитителен: пряный, крепкий и бодрящий; настоящее черное пламя, которое делает чувства ярче, а мысли – яснее.

Король кофе – так хочется назвать этого черного властелина, поскольку он по-прежнему властвует над экономикой этой огромной страны и из своего порта в Сантусе правит в той или иной степени всеми рынками и биржами мира. Шестнадцать миллионов мешков из двадцати четырех, которые потребляет наша планета, выращиваются и упаковываются именно здесь; по большому счету, эти крошечные жемчужно-серые или рыжеватые зерна и есть настоящая валюта и денежная единица Бразилии. Именно за счет кофе страна покупает и оплачивает те немногочисленные ресурсы, которых ей недостает: в первую очередь нефть и зерно; именно благодаря кофейным зернам (миллиардам кофейных зерен, если быть точным) приобретаются станки и прочая техника. Поэтому мировая цена на кофе всегда была своего рода термометром бразильской экономики: когда она росла, страна процветала, а когда снижалась, правительство сжигало излишки урожая или кидало драгоценные зерна ничего не понимающим рыбам. В течение века кофе был синонимом золота и богатства, прибыли и опасности; от его стоимости и власти в известной степени зависел весь торговый баланс страны; в иные годы не мильрейс определял стоимость кофе, а, наоборот, мировые цены на кофе задавали стоимость мильрейса.

Ныне могущественный финансовый магнат, кофе, как и многие другие богатые люди Бразилии, изначально был переселенцем, иммигрантом. Его родина – Аравия, окрестности Мокки; легенда гласит, что пастухи однажды заметили удивительную закономерность: пощипав определенный куст, козы принимались носиться как угорелые. Вскоре пастухи сами попробовали бобы с этого куста и обнаружили, что они, не причиняя никакого вреда здоровью, обладают замечательным свойством снимать усталость; лакомый напиток они назвали «кахма» (от «кахейя», что значит «отгонять сон»). Арабы привезли этот тонизирующий эликсир туркам, а во время осады Вены австрийцы захватили несколько мешков кофе как добычу; вскоре в Вене открылась первая кофейня, и терпкий коричневый напиток стал модным по всей Европе. Мадам де Севинье ошибочно полагала, что эта мода не продержится долго, и однажды даже сказала в сердцах о Расине: «Cela passera comme le café»[118]. Но кофе остался (как, кстати, и Расин) и перекочевал во французские колонии, в частности в Гвиану, где растения и семена охраняли как коммерческую тайну. Подобно тому, как тысячу лет назад китайцы скрывали от чужаков сырье для производства шелка – кокон шелкопряда – и грозили смертной казнью за попытку вывезти хоть одну необработанную куколку (но в итоге двое странствующих монахов всё-таки ухитрились доставить кокон в Европу в выдолбленном посохе), – так и губернатору Кайенны было приказано ни в коем случае не подпускать иноземцев к плантациям. К счастью для Бразилии, у этого губернатора была жена, которая в 1727 году в минуту слабости – или после – подарила португальскому сержант-майору Франсишку де Мелу Палете несколько кофейных саженцев и корешков. Коричневый иммигрант был тайно переправлен в Бразилию и, как и все иммигранты, очень быстро почувствовал себя в этой новой стране как дома. Сперва он обосновался на севере – в Амазонии и Мараньяне – у своих кумовьев сахара и табака (без этой родни кофе никогда не доставит наивысшего наслаждения) и постепенно, к 1770 году, переместился на юг, в окрестности Рио-де-Жанейро. Вокруг холмов Тижуки, где сейчас небоскребы уже вовсю теснят сельскую застройку, кофе захватывает огромные поля и заставляет тысячи рабов холить и лелеять посадки; но и здешний воздух ему не полностью по вкусу, и в конце концов он овладевает провинцией Сан-Паулу, чтобы после тысячелетних скитаний распространить свою власть по всему миру. В полном соответствии со своим восточным происхождением кофе постепенно превращается в тирана: он подчиняет себе всю бразильскую экономику и самовластно правит ею с престола в Сан-Паулу. Для него строят великолепные склады, к нему на поклон идут со всего мира корабли, он диктует стоимость валюты, провоцирует безумные спекуляции и катастрофические кризисы, а иногда даже топит собственных детей – тысячи мешков – в море, так как мир платит ему слишком мало дани.

Этот правитель так могущественен, к тому же так часто помогает мне в трудах праведных и из раза в раз скрашивает часы дружеского досуга, что я счел своим долгом нанести ему визит, чтобы лично засвидетельствовать свое почтение. Правда, чтобы добраться до резиденции этого царя и государя, сейчас нужно ехать дальше вглубь страны, чем в былые времена. Изначально, когда португальцы только привезли кофе из